ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Как вы здесь оказались? — прошептал я.

— Заметила вас, подползла.

— Я не о том… Откуда вы взялись на полигоне?

— На каком полигоне, капитан? Тут не учения. Идет война! Вам память совсем отшибло? Бедненький…

— Война? — переспросил я. — Ну да, война…

— Лезут немцы, лезут, — глядя в одну точку, проговорила Мария. — И когда это кончится? Но ведь остановим мы их, капитан? Остановим? За Волгу им пути нет?

И тут мне стало по-настоящему страшно. Когда в меня целился Пальцев, особого страха я не испытал. Да, умирать не хотелось, но тогда опасность была видимой и реальной. А эта сумасшедшая девушка, невесть как попавшая на полигон… Рассказывает о немцах… Какие немцы? Где? Последний раз мы воевали с ними в прошлом веке. Впрочем, в Поволжье немцев хватает и сейчас, но кто же станет с ними воевать? Да и одета девушка странно. Откуда у нее гимнастерка? Странные, непохожие ни на что погоны. Сумка с красным крестом… Почему она в сапогах, а не в ботинках, даже если предпочитает стиль «милитари»?

— Перевязать вас надо, капитан, — заявила девушка. — Сейчас бинты достану…

— Обезболивающее есть? — спросил я.

— Морфий? Нет, не положено.

— Какой морфий, детка? О чем ты? Стандартное обезболивающее! Армейский пакет! Да у меня же в куртке он должен быть. Посмотри в нагрудном кармане.

Девушка приблизилась. Совсем молоденькая и хорошенькая к тому же. Прямые черные волосы, собранные в хвостик…

— Здесь только обломки, капитан. Пуля разнесла коробочку вдребезги. Все пропиталось кровью.

Значит, крови не боится. Привычная. А гимнастерку и правда надо снимать. Чуть позже…

— Почему ты называешь меня капитаном, Маша?

— Так ведь четыре звездочки на погоне. Капитан, — робко улыбнулась девушка. — Или вы моряк? Из морской пехоты?

— Нет, я пехотинец. Давай остановим кровь.

Маша неведомо откуда вытащила скальпель, аккуратно разрезала гимнастерку. В одном месте, в другом, постоянно тормоша меня, переворачивая с боку на бок. Опять стало больно, и я отключился.

В себя я пришел перебинтованный. Пахло йодом. Лежал я на земле, точнее — на шинели. Маша присела рядом.

— Температура поднимается, товарищ капитан. Нехорошо. А у меня нет ничего жаропонижающего. Как вас зовут? Я ведь и не спросила.

— Никита. Никита Волков.

— Автомат у вас интересный был. Его выстрелом разнесло. Трофейный?

— Нет, Машенька, наш.

— Самая новая разработка?

— Есть и новее. Ты кем работаешь, Маша?

— А я не работаю. После медицинского училища сразу на фронт попросилась.

Мне ничего не было ясно. Но я решил принять правила игры.

— Почему не в госпитале служишь, а на передовой, под огнем?

— Так уж сложилось, — потупила глаза девушка. — Не поладила кое с кем. Знаете, бывает…

— Раненых с поля боя должны выносить мужчины-санитары. Разве нет?

— Кто же воевать тогда будет? Раненых таскать и девчонкам под силу. А вы воюйте.

Откуда-то с новой силой потянуло гарью. Как бы нам не задохнуться в этом погребе.

— Уходить надо, Маша. Тебе надо уходить. Я пережду.

— Нет, товарищ капитан. Я вас не брошу.

Что это за обращение — «товарищ» и на «вы»? Пытается шутить? Сама боится? И что она, в конце концов, здесь делает?

— Это приказ, Мария. Уходите. Немедленно.

— Медсестры не в вашем подчинении, товарищ капитан. Да и засыпало землянку. Дверь не открывается, я хотела выглянуть. А щель бревнами завалило. Из пушки соседний дом разнесли.

— Что ж, значит, судьба.

Сил спорить у меня не было. Я попытался перевернуться на бок. Получилось, хоть и с трудом. На полу, на куске брезента, заметил черную коробочку и наушники. Да это же плеер Старостина! Поручик оставил его в укрытии. И правильно — в окопе нужно слушать звуки боя. Музыка отвлекает и может погубить. Но лучше бы он оставил здесь пакет первой помощи…

— Вы поспите, товарищ капитан.

— Давай на «ты», Мария? Мне неудобно — не настолько я тебя старше. А ты мне еще и жизнь спасла.

— Хорошо, давай на «ты», Никита. А что жизнь спасла — так для того ведь я и служу. Да и громко это сказано. Ты, может, и без меня выбрался бы.

— Мне и правда память отшибло, наверное. Не помню, как я здесь очутился, — солгал я. — Ты из какого подразделения?

— Из медсанбата, откуда же еще? Тринадцатая гвардейская стрелковая дивизия. А ты не наш, что ли? Откуда? Из сто девяносто шестой стрелковой?

— Не помню. Не знаю.

Девушка подозрительно взглянула на меня, наморщила лобик.

— Что-то хоть помнишь? Призвали тебя когда?

— Да вот, буквально несколько дней назад.

— А до этого что же? По брони на заводе работал?

— Не на заводе. В градоуправлении.

— А… Из Москвы?

— Нет, из Ростова. А ты откуда?

— Из Кривого Рога. На Украине. Немцы его давно уже захватили.

— Так мы с немцами воюем, Маша?

— С фашистами, — лицо девушки стало еще более настороженным. Словно она ожидала от меня какого-то подвоха.

— Но фашисты же вроде в Италии? Слово итальянское…

— И в Германии тоже фашисты. Ты спи, капитан. Спи. Потом поговорим.

— Нет, спать я не хочу. Вдруг враги нагрянут? Хоть какое-то оружие у тебя есть?

— Нет.

— Клинок мой тоже в поле остался?

— Не знаю. Не видела. Автомат покорежило, больше ничего не заметила.

Толку от серебряной шпаги мне сейчас не было никакого, вряд ли я смог бы вытащить ее из ножен, но потеря меня очень огорчила. Если придется умереть — не хотелось делать это как безродному псу, безоружному.

— Посмотри, может, найдется что-то в укрытии? И подай мне, пожалуйста, плеер — он, наверное, работает.

Мария поднялась, прошла в другой угол землянки, наклонилась. Хорошая фигурка, но ведь совсем еще девчонка… Куда ей на себе бойцов с поля боя вытаскивать? Кто такое придумать мог?

Вернулась с гранатой в руке. Граната была странной — большой, гладкой. И не противотанковая, но и противопехотных таких я не встречал. Может быть, персидская? Но откуда она здесь могла взяться?

— А плеер, Машенька?

— Что это такое, Никита?

Мне опять стало не по себе. Как молодая девушка может не знать, что такое плеер?

— Ты его не заметила? Вон, коробочка в углу. Девушка дала мне коробочку и наушники.

— Рация? — восхитилась она. — Или миноискатель? Не может быть рация такой маленькой!

Не может? Почему же не может? У Старостина какой-то старорежимный плеер, с компакт-дисками, внушительных, я бы сказал, размеров. Если бы я имел привычку слушать на улице музыку, то купил бы себе цифровой раз в пять меньше. Но на вкус и цвет товарища нет.

— Это проигрыватель, — ожидая, что девушка рассмеется, объяснил я. — Слушать музыку. И, кстати, где-то у меня был телефон. Совсем забыл… Надо позвонить своим.

Действительно, с этой суетой, с Машей, которая меня то удивляла, то пугала, я перестал ориентироваться в ситуации. Чего проще — достать трубку и позвонить Сысоеву? Им сейчас не до меня — но, может быть, я смогу встать? И надо предупредить их, что на полигоне гражданские… Хотя какая же Маша гражданская? Утверждает, что служит… Ничего не поймешь!

Пошарив по карманам, телефона я не нашел. Неужели выпал? Мария смотрела на меня жалостливо.

— Совсем тебе плохо, Никитушка. Разве может телефон в кармане помещаться? Нет у нас линии связи. И телефона нет. Но ничего, наши высоту отобьют — выберемся.

Спрашивать, зачем нашим отбивать высоту, я не стал. Бесполезно. Эта девушка не имеет ни малейшего понятия о том, что творится здесь. Или я действительно потерял память и воображаю невесть что, а мы вовсе не в степях под Царицыном и воюем не с ограниченным контингентом персов, а с Германией или с Италией. Правда, невероятно, что немецкие или любые другие европейские войска дошли до Волги — а значит, мы на Днепре, или на Дунае, или на Висле…

— За Волгой сейчас спокойно, — словно специально опровергая мои умозаключения, проговорила Мария. — Урожай собрали, который остался, жара спала. Скоро дожди пойдут — и завязнут немцы. Зима заморозит, стужа скует…

61
{"b":"174497","o":1}