ЛитМир - Электронная Библиотека

Ирсон прождал ещё добрый десяток минут, пока сонный Этир, бурча что-то себе под нос, не изволил явиться пред его серые очи. Не удостоив своего хозяина взглядом, он шлёпнул ладонь на лоб первого попавшегося колдуна, поморщился, взмахом руки поднял похрапывающее тело в воздух и, маня его пальцем, направился к выходу.

Этир не возвращался странно долго, а когда наконец появился, вместе с ним в залу вошёл ещё один человек. Путаясь в длинных полах широкой серой мантии, он, словно от сильного волнения, постоянно кусал тонкие губы. Его вытянутое лицо и длинные руки, в одной из которых он сжимал большой бумажный свёрток, покрывали зеленовато-жёлтые пузыри.

– З-з-здравствуйте, – высоким сбивающимся голосом сказал незнакомец, подойдя к Ирсону вплотную.

– И вам тоже не болеть, – пробормотал танай, еле сдержавшийся, чтобы не отшатнуться от неприятного гостя: Ирсону показалось, что волдыри на лице его собеседника слегка шевелятся.

– Не бойтесь, – замахал руками тот, осознав свою ошибку и отступая от Ирсона на шаг, – я ничем не болею. Это симбионты – эксперимент. Элмианатриус адил, разумные битакстум симбельтаты… К вам сегодня должна прийти гостья. Это для неё.

– Какая гостья? – деланно удивился Ирсон. – Мы закрываемся, почтенный маг.

– Именно та алайская гостья, из-за которой вы и закрываетесь сегодня так рано, – заговорщически прошептал человек и, в лучших традициях своей профессии, истаял в воздухе.

Не обратив никакого внимания на странного гостя, Этир вынес вон ещё парочку магов. Теперь он возился с последним, пытаясь вытащить из его пальцев серебряный бокал, в который тот вцепился мёртвой хваткой.

У Ирсона кончалось терпение. Он стукнул кулаком по стойке:

– Да отправляй его так, с бокалом. Не обеднеем. И можешь быть свободен.

Этир равнодушно пожал плечами и «поволок» своего пьяненького собрата по посоху к выходу.

Ирсон тем временем убрал тарелки и кубки, оставшиеся на столике магов, и погасил огни в глубине зала, раздумывая, кем бы мог быть этот странный субъект, откуда он знал о том, какие гости иногда посещают хозяина «Логова Змея»? Гости, которые не появляются в «Логове Змея» до тех пор, пока его не покинут все, чьи глаза не должны их видеть.

Танай уже было решил, что таковых в его заведении не осталось, как, к его недовольству, зачем-то вернулся Этир. Ирсон медленно закипал, но маг и не думал этого замечать.

– Вот что я думаю, – сказал Этир, располагаясь на стуле рядом со стойкой, – друг мой танай, почему бы нам не хлопнуть по стаканчику чего-нибудь эдакого за здоровье нашего недоеденного кулинара?

– Будешь много пить – мозги сгниют, – прошипел Ирсон. – Давай лучше иди домой – отдохни после трудов праведных.

– У, змей, – укоризненно прорычал маг, которому вовсе не хотелось идти к себе: у него гостил отец, один из почтенных преподавателей Линдорга, решивший, видимо, в очередной раз повоспитывать своего непутёвого сына.

– Ладно, пойду пить к конкурентам, – обречённо пробормотал Этир, наконец спрыгивая со стула. – Смотри, Ирс, так всех постоянных клиентов порастеряешь!

– Угу, – согласился танай с ехидной ухмылкой. – Потеряю… Одну из статей расходов.

– Это почему же? – маг остановился и обернулся к Ирсону.

– А ты хоть раз за выпивку платил? – резонно поинтересовался хозяин «Логова».

Ответить Этиру было нечего. Маг с видом оскорблённой невинности фыркнул и, пробормотав что-то насчёт чешуйчатых скупердяев, из-за которых продукты откусывают руки ни в чём не повинным поварам, направился к выходу.

* * *

Ирсон действительно поджидал гостью, и гостья эта принадлежала к расе алаев – детей наэй Аласаис, прекрасной владычицы эмоций и чувств. Той, чьими глазами называют луны Энхиарга. Сегодня Аласаис закрыла свои сияющие очи, и мир погрузился в звёздную тьму. Именно в такие безлунные ночи, словно опасаясь попасть своей владычице на глаза, Аниаллу ан Бриаэллар и приходила в «Логово Змея» навестить своего друга Ирсона. В этой традиции было что-то ритуальное, мистическое… и они оба находили это очень забавным.

Познакомившись случайно, при обстоятельствах, о которых Ирсон предпочитал не распространяться, алайка и танай нашли друг в друге на редкость интересных собеседников и могли общаться часами, переходя от философских рассуждений к сплетням об общих знакомых, а от тех – к политике. К концу же встречи разговор неизбежно скатывался к жалобам на жизнь. Изначально наибольший вклад в эту его часть вносил Ирсон, чувствовавший себя неуютно из-за того, что ему больше нравится готовить зелья, нежели развивать свои магические таланты более благородного свойства; затем, в полчиха разогнав сомнения друга в его нормальности, первенство с чистой совестью перехватила госпожа ан Бриаэллар. И удерживала его вот уже несколько лет.

Тем не менее в жизни Ирсона трудно было найти более счастливые минуты, чем проведённые в этих разговорах, спорах и откровенном нытье, и каждый месяц он с нетерпением ждал появления Аниаллу.

* * *

Ирсон закрыл ставни на окнах и опустил звуковые щиты, не позволяющие ночным звукам проникать в залу. Неторопливо пройдясь вдоль стойки, он пальцами потушил свечи и вместо них зажёг несколько новых, из комковатого серого воска. Их мягкий свет расплавленным маслом растёкся по стойке, спрятал под полупрозрачным золотистым покровом бокалы, бутыли и их обитателей. Дальняя часть залы утонула в тени. Ирсон уселся на табурет, облокотился о стойку, зевнул… и «Логово Змея» погрузилось в дрёму. Казалось, даже пленённые многоножки, лишившись публики, кусали стенку бутыли уже с гораздо меньшим остервенением, а некоторые из них и вовсе свернулись алыми щетинистыми кольцами. Устали и уснули.

Ирсону на ум пришло совершенно неуместное сравнение: когда-то один из посетителей таверны рассказал ему, как у него на родине охотятся на тварей, именуемых в переводе на всеобщий язык «недохищниками». Эти чрезвычайно осторожные существа нападали лишь на спящую добычу. Только убедившись, что дыхание жертвы стало глубоким и ровным, тело расслабилось, сердце стало биться реже, они крадучись приближались к ней и прыгали, чтобы одним мощным ударом челюстей перекусить ей горло. Именно в этот момент (прыжка, а не перекусывания) притворившемуся спящим охотнику и надлежало заколоть недохищника длинным кинжалом.

Вот и «Логово Змея» сейчас затихло, поджидая жерт… гостью. И гостья не замедлила появиться. В дверном проёме обрисовался невысокий силуэт с двумя треугольниками ушей на макушке. В зале пахнуло свежим духом драконьих сосен – видимо, Аниаллу переместилась в «Логово» из леса или парка. Она всегда появлялась незаметно, без так любимых магами эффектов – вульгарного пламени, искр или тумана. Давая возможность глазам привыкнуть к полумраку, она остановилась, задумчиво поскребла когтями дверной косяк и, совершенно по-кошачьи изогнув шею, потёрлась о него щекой.

Ирсон, не сразу стряхнув дремоту, рассеянно подумал о том, как это удивительное существо, в котором так сильно звериное начало, которое обожает охотиться, с урчанием ест сырое мясо, моется языком и беспардонно шипит на собеседника, способно выглядеть настолько возвышенно-прекрасным. Трудно было сказать, где его ночная гостья смотрелась бы лучше, органичнее, естественнее – на ветке в чаще, когтистыми пальцами обдирающей перья с пойманной птички, или же в каком-нибудь храме, в сверкающих одеждах спускающейся к коленопреклонённым жрецам.

Аниаллу ан Бриаэллар приближалась к Ирсону той необычайной походкой, которая отличает алаев от всех остальных рас – летящей и вместе с тем плавной; величественной и одновременно крадущейся. Кошка ступала с такой лёгкостью, что её стройное тело, обтянутое чёрной замшей, казалось невесомым, но при этом складывалось впечатление, что перед тем, как сделать шаг, она ощупывает пол перед собой чуткими пальцами ноги. Правда, сейчас, когда её узкие ступни были спрятаны под кожей мягких серых сапог, эта иллюзия танца на тонком льду была не так сильна, как бывало, когда Аниаллу по алайскому обыкновению разгуливала босиком.

4
{"b":"1746","o":1}