ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Лумиан машинально кивнул, округлившимися глазами глядя на маленького рудокопа. Вот тебе и приятельский разговор получается… Слова Озенкольта поразили его. Монах никак не думал, что стуканец заговорит с ним именно об этом. Подобные вопросы обсуждались только с отцом настоятелем или, в самом крайнем случае, со Старшими братьями — остальные не принимали участия в принятии действительно важных решений. Так что слова стуканца стали для Лумиана большим потрясением. А Озенкольт меж тем продолжил, не обращая внимания на изменившееся выражение лица Лумиана:

— Настоятель Гуарам попросту выставил меня за пределы пещер, и мне не удалось больше ни с кем посоветоваться. Ты остаешься последней надеждой как для нас, так и для вашего Ордена. Если бы мы могли, мы оставили бы вас, даже не требуя платы, но — нельзя нарушать обычай. Если мы позволим попирать вековые обычаи, мир не устоит, ведь ничего не делается просто так. Может тебе это покажется странным, но наш народ считает именно так. Поговори с отцом настоятелем и попытайся убедить его изменить решение. Мы даем вам еще пять ночей. Если на шестую вы не согласитесь на наши условия. Северные горы закроются для вас навсегда.

Последние слова стуканца Лумиан слушал уже как будто в тумане, пытаясь решить, что же ему теперь делать. Он очень хотел покинуть горы, поскольку до сих пор так и не свыкся со снегом и холодом, хоть прожил в обители Ордена Черных Монахов уже добрый десяток лет, однако все было не так-то просто. Несмотря на капризы природы, эти места стали для Лумиана вторым, а теперь уж, наверное, и единственным домом. Рано или поздно все братья покидали пещеры, чтобы уйти к людям, но Лумиан, однако, надеялся, что с ним это произойдет не скоро. А вот теперь его размеренная и уже ставшая привычной жизнь в горах находится под угрозой и монах не знает, что предпринять.

Настоятель Гуарам, конечно, понимал, на что шел, отказывая маленьким рудокопам, но все же Лумиана одолевали сомнения. Когда отец-настоятель сообщал о своем решении клиру, монаху почему-то было гораздо спокойнее.

* * *

Высокий свод огромной пещеры почти терялся во мраке, хотя света было более чем достаточно. Сотни факелов разгоняли тьму желтовато-зеленым пламенем. Ровные, явно рукотворные, стены были украшены гигантскими мозаиками, на которых без труда узнавались лица восьми богов-покровителей поднебесного мира. Здесь находились изображения Имиронга, летнего бога, властелина огня; Каниоса, бога осени, подчинившего небо; Везэльда, весеннего бога, отца земли; а так же Ньёрмона, бога зимы и владетеля океана. Кроме того, с мозаик взирали Амфарон и Брэннета — созидатели всей людской и божественной магии, да безумный бог Райгар, хозяин Огненного Царства и Небесного Дворца. Реже других встречалось изображение богини Орнеллы, считавшейся дочерью Ньёрмона. Среди мозаик было труднее выделить изображения наиболее почитаемых в мире богов, однако изображения Райгара были выполнены с особой тщательностью и усердием. Уже одно это говорило о многом. Хозяева пещеры явно ставили Безумного бога выше остальных.

Вдоль стен располагались каменные кресла, на каждое было наброшено шерстяное вязаное покрывало. Однако сейчас кресла пустовали, только некоторые из них занимали люди в блестящих черных плащах, с наброшенными на головы глубокими капюшонами. Однако каждый знал, кто под ними скрывается. Четверо Старших братьев Ордена и отец-настоятель Гуарам неподвижно восседали в креслах, цепкими колючими взглядами скользя по темным фигурам, постепенно заполняющим пещеру. Когда же под высокий свод ступил последний монах, откуда-то сверху раздался протяжный глухой удар гонга. Царившую тишину не нарушило больше ни единого звука. Едва все монахи заняли отведенные им в соответствии с рангом каждого кресла, Гуарам поднялся, опираясь на толстый посох, навершием которого служил оправленный в черненое серебро человеческий череп со вставленными в глазницы полированными шарами из вулканического стекла.

— Будь славен, Райгар Незабвенный! Велика сила твоя, так дай же нам хоть малую ее толику, чтобы верно служить тебе!

— Будь славен, — эхом повторили все присутствующие, чуть привстав и снова опустившись в кресла, как того требовал сложившийся за века ритуал. Гуарам остался стоять. Капюшон сам собой откинулся, открыв сморщенное, изборожденное глубокими морщинами лицо старика. Набухшие мешки под глазами только подчеркивали почти полное отсутствие белков.

— Приветствую вас, братья, — громогласно заявил он, смотря куда-то вверх. — Сегодняшнее собрание будет особенным, поскольку все вы услышите то, что вам пора узнать.

— Да, настоятель, — вновь в один голос ответили остальные, одновременно откидывая на плечи капюшоны. В свете факелов заблестели покрытые потом сосредоточенные лица. В пещере было очень тепло, хотя в горах лежал снег.

— Тогда слушайте меня. — Гуарам оглядел собравшихся, всматриваясь каждому прямо в глаза, и никто не осмеливался отвести взгляд. — Все вы знаете, что Великие Змеи уже не те, что прежде, им не удалось удержать власть. Драконы теряют силу, и на их место приходят люди. В городах Империи льется кровь, Вечные покидают этот мир, уходя навсегда. И я верю: придет время, когда страной будут править только лишь смертные, а остальные скроются на Изнанке Мира, как трусливые псы! Этот мир — для смертных! Этот мир — для нас! Так давайте же бороться за него, давайте внесем и свою лепту в это правое дело. В этом наш долг. Так велел Незабвенный! Мы не должны делать исключений ни для кого, будь то Великие Змеи или всего лишь озерные девы, так старательно пытающиеся походить на нас. Смерть каждому! Слово Райгара твердо, и мы должны делать то, что приказывает нам повелитель.

Отец-настоятель замолчал, переводя дыхание. В пещере разнесся приглушенный ропот. Как ни были верны Черные Монахи настоятелю и Райгару, их все же смутили речи Гуарама. Еще бы, ведь призывал-то он их на самую настоящую войну, чего им никогда в жизни испытывать не приходилось. Для этого есть настоящие армии, где полно доблестных воинов, лучше умеющих воевать, нежели отшельники, поселившиеся в Северных горах.

Гомон мало-помалу начал стихать, поскольку отец-настоятель не торопился продолжать свою речь, требуя от братьев Ордена полнейшей тишины. Но неожиданно откуда-то раздался не слишком смелый, но, тем не менее, настойчивый голос, звучавший так, что его услышали все присутствующие в главной пещере:

— Отец, объясни мне, почему мы не можем жить в мире с Вечными? Ведь раньше все было именно так, и никто не искал иного…

Гуарам, услышав эти речи, дернулся, будто ужаленный, и обернулся, пытаясь увидеть того, кто посмел заговорить.

— Богохульник! — завопил отец-настоятель, потрясая посохом. — Да как ты посмел усомниться в словах нашего благодетеля?! Незабвенный мудр, и ему ведомо то, что скрыто от взоров простых смертных. Мы должны преданно служить ему и даже в мыслях своих не ставить под сомнение его речи!

Внезапно ударивший сверху столб ледяной крошки столкнулся с вырвавшимся из трещины в полу огненным протуберанцем. Яркий взрыв на какое-то время ослепил людей, отшвырнув Гуарама в кресло, больно ударив его о камень.

— Молчите, твари! — Громовой голос, казалось, полился сразу со всех сторон, заставляя всех упасть на колени. — Молчите, ибо это говорю я!..

Огненный туман схлынул, открыв стоящее посреди пещеры чудище. Райгар предстал перед монахами таким, каким его помнили люди. Бог обернулся василиском на паучьих ногах, с крабьими клешнями. Длинное змеиное тело непрерывно извивалось, разбрасывая во все стороны густую, источающую нестерпимое зловоние слизь. Мощный петушиный клюв был раскрыт, выставляя напоказ длинные изогнутые зубы. Огромные мертвые глаза смотрели поверх голов, но каждому казалось, что бог смотрит только на него, взглядом выедая душу и жалкие крупицы хладнокровия, которые еще остались у некоторых.

— Не смейте ставить мои слова под сомнение! Твари никогда не решали за меня, и этого не будет, даже если мне придется расправиться со всеми до единого!

13
{"b":"1752","o":1}