ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Пророкотав это, Райгар изогнулся и поднял недавно роптавшего монаха высоко вверх, а затем, изогнувшись, коротким ударом пронзил его хвостом от промежности до горла. Темная кровь брызнула во все стороны, заляпав стены пещеры и обагрив лица монахов. Изуродованные останки того, что еще недавно было человеческим телом, упали к ногам отца-настоятеля.

— Слушайтесь своего хозяина, твари! — рявкнул Безумный бог и вдруг совсем просто добавил: — Нельзя кусать руку, которая тебя кормит.

Новая огненная вспышка ослепила людей, а когда к монахам вернулась способность видеть, Райгара уже не было в пещере. О визите Незабвенного напоминал лишь обезображенный труп, лежащий у каменного кресла перед Гуарамом. Все потрясенно молчали, пораженные увиденным. Как-никак, Безумный бог в последний раз спускался в поднебесный мир три сотни лет назад, именно после этого и возник Орден Черных Монахов, провозгласивших Райгара превыше остальных богов.

Подняв оброненный посох и стиснув его в руках, Гуарам вышел на середину пещеры.

— Слушайте, братья! — выкрикнул он, обращаясь к монахам. Голос настоятеля заметно дрожал, но никто, даже сам Гуарам, не обратил на это никакого внимания. — Вы все только что стали свидетелями того, как наш покровитель, Райгар Незабвенный, покарал сомневающегося. И такая же участь ждет каждого, кто решится предать свою веру и своего бога. Мы все делаем только то, что говорит он, и не должны поступать иначе. Слушайте, братья, внимайте слову своего бога! Великие Змеи хотят вернуть все на круги своя, хотят снова заставить людей служить себе. Но мы не должны допустить этого. Ждите Знака! Ждите, да поможет всем нам Незабвенный! Ждите Знака! Ждите!..

— Вы видели бога, — неожиданно для Лумиана произнес стуканец. — Нам это известно, Вечные всегда чувствуют проявления Настоящей Силы. Но запомни одно: даже Высшие Существа имеют обыкновение заблуждаться. Этого достаточно, чтобы ввергнуть мир и Изнанку в кровавый хаос. Прошу тебя, подумай об этом еще раз. Мы не хотим враждовать с людьми.

Лумиан лихорадочно искал решения сложившейся ситуации. Стуканцы хитры, они никогда не говорят всего, у них за душой постоянно какая-то тайна.

«Слушайтесь своего хозяина, твари!» — вновь взревели в голове слова Райгара, и это привело все еще колеблющегося монаха к незамедлительному решению. Рука Лумиана метнулась к поясу, туда, где висела обитая медью палка. Еще миг — и острие вонзилось в то место, где только что находился стуканец, — палка вспорола лишь воздух. Сразу же со всех сторон навалился холод. Лумиан снова почувствовал под собой обледенелый валун, к которому уже успела примерзнуть одежда. А ведь он только что сидел на теплом шершавом камне, укрытом от снега и ветра…

— Что ж, ты свой выбор сделал, — послышался в отдалении голос, полный брезгливости и разочарования. — Думал, мне удастся вернуть разум хотя бы одному, но я, похоже, ошибся.

Лумиан скатился с валуна на занесенную снегом тропинку, разрывая примерзшую одежду. Ледяная крупа больно стегнула по оголившемуся телу, но монаху сейчас было не до того. Все его мысли были поглощены только одним — убить ненавистного рудокопа, чуть было не совратившего одного из преданнейших братьев Ордена с пути истинного.

Крепко стиснув в ладони оружие, монах стал озираться по сторонам, пытаясь разглядеть, куда спрятался стуканец. Лумиан как-то сразу заметил тень, притаившуюся за камнями, и, крутанув палкой, ударил, однако острие вновь не достигло цели. Маленькая фигурка с непостижимой для человека быстротой отскочила в сторону и оказалась на тропинке за спиной Лумиана. Монах еще успел повернуть голову, чтобы разглядеть за снежной пеленой изогнутую, блеснувшую сталь занесенной для удара кирки. А затем ногу чуть выше колена пронзила острая боль: вполне мирный инструмент рудокопа, обернувшийся неожиданно грозным оружием, разорвал Лумиану мышцу. По ноге побежала обжигающая струя крови, толчками выбрасываемой из вскрытой артерии. Монах почувствовал, как заваливается на бок. Палка выпала из разжавшихся рук, а в лицо ударил неведомо откуда взявшийся снежный сугроб.

— Прости, у меня не было иного выхода, — раздался совсем рядом тихий голос. Лумиан, корчась от нестерпимой боли, катался по камням, схватившись за изувеченную ногу и тщетно пытаясь руками зажать разорванную жилу: сквозь стоящий в глазах багровый туман Лумиан увидел, как маленький рудокоп отвернулся и, что-то насвистывая, направился прочь по тропинке.

— Будь ты проклят… — выплюнул Лумиан сквозь плотно сжатые зубы. Ему было очень холодно. И все же Лумиан нашел в себе силы подняться. Он понимал, что ни за что не доберется до пещер, что замерзнет в снегу или же рухнет без сил из-за покидающей его тело крови. Однако монах все равно шел, переставляя негнущиеся ноги.

Лумиан не знал, сколько ему удалось пройти, пока серое небо, полное искрящегося снега, не кинулось в лицо, а в спину не вонзился острый камень. Последним отчаянным усилием монах вытянул руку и, захватив горсть снега, забил его в рваную рану на бедре. Лумиан ни на что не надеялся, но все же легче было умирать, зная, что ты попытался сделать хоть что-то для собственного спасения. Ему было очень холодно, но ни капли не страшно…

В маленькой келье с низким неровным потолком было полутемно. Лишь немного света пробивалось из коридора сквозь щель между дверным проемом и закрывающим его пологом. В воздухе едва заметно пахло воском оплывших свечей и чем-то еще, немного кислым и в то же время терпким. Потом раздались голоса, однако смысл произносимых слов дошел до лежащего на соломенном тюфяке монаха далеко не сразу. Через какое-то время он с удивлением понял, что разговор идет именно о нем. Чтобы вслушаться, пришлось напрячь все свои скудные силы.

— Он скоро окончательно придет в себя. Не следует торопить события. — Этот голос Лумиан узнал. Он принадлежал одному из Старших братьев, которого звали Шатрадом. — Мы потратили много сил, чтобы удержать в его теле остатки жизни, так что будет лучше, если он хоть какое-то время полежит спокойно. Бояться за него уже нечего, и все же…

— Увы, но вот времени-то у нас нет. Лумиан, услышав эти слова, вздрогнул — с Шатрадом разговаривал сам отец-настоятель. Собеседники, похоже, не заметили невольного движения лежащего, поскольку, как ни в чем не бывало, продолжили разговор.

— Райгар ясно дал понять, кого из братьев мы должны выбрать. И Лумиан так же был среди них, поэтому я не собираюсь нарушить наказ Незабвенного — ему лучше знать. — Настоятель Гуарам откашлялся и заговорил вновь:

— Нам необходимо сегодня же поставить брата Лумиана на ноги и вручить ему Силу — мы не можем заставлять ждать остальных. Я не хочу, чтобы Райгар снова разгневался. В прошлый раз обошлось малой кровью, но кто может поручиться, что…

Гуарам не закончил фразу, но Лумиану и без того было предельно ясно, что он намеревался сказать Шатраду.

Неожиданно сильный кашель скрутил монаха. Лумиану казалось, что легкие его готовы разорваться от боли — так это было невыносимо.

Тут прохладная сухая ладонь коснулась его лба, и сквозь сжатый спазмом рот ворвался поток освежающего воздуха. Лумиан кашлянул еще пару раз, а затем, глубоко вздохнув, попытался сесть. В полутьме вспыхнул маленький огонек, и свет свечи озарил келью. Глаза Лумиана лишь подтвердили то, в чем он ни секунды не сомневался, — рядом с ним сидели Гуарам и Шатрад.

— Не вставай, — повелительно, но вместе с тем мягко сказал отец-настоятель, выставив перед собой растопыренную ладонь. — Мне кажется, ты слышал наш разговор.

Лумиан чтил Гуарама не меньше самого Незабвенного, поэтому в ответ на слова настоятеля коротко кивнул.

— Хорошо, этот разговор мы на некоторое время отложим. А теперь ответь мне, что произошло с тобой на тропе? Когда ты не явился в пещеры к назначенному времени, я велел прочесать окрестности. Братья, обнаружившие тебя, подумали, что ты мертв, однако тебе несказанно повезло.

— На тропе мне встретился посыльный рода стуканцев, — сказал Лумиан, — назвавшийся Озенкольтом. Он сообщил мне, что стуканцы не хотят враждовать с нами, однако…

14
{"b":"1752","o":1}