ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Во имя задницы Райгара, — пробормотал он. — Или я сошел с ума, или же это и вправду ты… Вазгер, так тебя, кажется, звать?

— Не забыл, чертяка, — расхохотался наемник, похлопывая кузнеца по плечу. — А я тебя сразу узнал. И Линга тоже — вылитый отец, разве что ростом не вышел!

— Как же ты здесь-то оказался? — продолжал удивляться Шинго. — Ты так неожиданно исчез, я и не знал, что думать. Пытался было разузнать, да потом как-то не до того стало, дел много навалилось, ну и, сам понимаешь…

— А, что прошлое вспоминать! — отмахнулся Вазгер. — Что было, то быльем поросло. Может, после расскажу. А сейчас кольчужку хорошую мне не подберешь? Я ж на службу у вас снова нанялся, так что придется потратиться, иначе никак.

— Подберем, отчего ж не подобрать, — согласно кивнул Шинго. — Такому воину и лучшего не жалко, в момент приоденем.

Кузнец повернулся к сыну, жестом отсылая того за дверь.

— Что именно тебя интересует? — деловито осведомился Шинго. — Надеюсь, твои пристрастия не изменялись за те четверть века, что тебя по миру носило? Я ж всех помню, кому кольчуги ковал, не сомневайся. Кое-кому, правда, мои услуги никогда уже не потребуются. Много в последние годы хороших воинов полегло, ты даже не представляешь.

— Шон? Коррет? Арос? Майоми? — медленно произнес наемник, неотрывно глядя в глаза Шинго. Тот, покачав головой и, тяжело вздохнув, ответил:

— Арос пока еще жив.

Арос… Наемнику будто вогнали в спину ледяной нож. Да, он давно уже привык к смерти — жизнь заставила, не позволив сделать иного выбора. Но когда просто — вот так — узнаешь, что трое из пятерых, кому был пожалован воинский знак как лучшим бойцам Мэсфальда, погибли — это и вправду страшно.

Нет! Хватит подобных мыслей!

Вазгер стиснул кулаки так, что побелели костяшки пальцев, а ногти врезались в ладонь. Нынешние воины, имеющие знаки, не чета прежним, заслужившим их в боях с Вечными — это Вазгер понял уже давно. А кузнец, видимо, решил вывалить на наемника сразу весь ворох плохих новостей, сразив того окончательно:

— Только вот не знаю, стоит ли Аросу возносить хвалу богам за то, что жив остался, или же проклинать. Он ведь с собой покончить хотел, да и то не вышло…

— Что?! — зашипел Вазгер, схватив Шинго за плечи и встряхнув.

— Хребет ему перебили, — мрачно ответил кузнец. — Ног, почитай, лишился начисто. И добро б на поле бранном, а то прямо здесь, в городе… Арос посередь ночи домой возвращался из кабака, ну на него банда каких-то подонков и накинулась. То ли не разглядели эти твари, на кого руку подняли — Ароса-то все в Мэсфальде знали, — то ли еще почему, да только они не отступились. Ладно б по-божески, по чести: с мечами, как полагается, так нет же, всем скопом навалились, кто с чем. Арос, может, и выпутался бы — сам знаешь, какой воин был, иным не чета. Троих он на месте прирезал, да кто-то ему оглоблей по спине врезал. А потом так сапогами отделали, что места живого на теле не осталось. Жена насилу его выходила, столько сил положила, да толку-то что — ноги все равно пропали.

— Нашли? — только и сумел вымолвить Вазгер.

— Нашли, — кивнул Шинго. — И лучше бы тебе не знать, что друзья Ароса сделали с этими тварями. Даже городская стража, которая обязана предотвращать любой самосуд, никак не вмешалась.

— Давно?

Кузнец, не выдержав тяжелого, полного муки взгляда Вазгера, отвел глаза и тихо произнес:

— Майоми — три года тому назад. Говорят, пьяным с городской стены свалился, да только вот что ему было, пусть и пьяному даже, на стене делать? Его туда и волоком-то не затащить было… В общем, темное дело, до сих пор никто правды не знает. А Коррет и Шон — те уже год как в земле. В бою пали, вместе. Наших тогда потеснили немного, а они то ли отойти не успели с остальными, то ли просто не захотели. Сказывали, им сдаться предлагали, жизнь обещали. Но ты понимаешь, они бы на такой позор ни за что не пошли. Из луков расстреляли. Спасибо, тела хоть не тронули, похоронить дали по-человечески. Ну а что до Ароса — так его месяца три назад, не больше.

Вазгер беззвучно застонал. Три года, каких-то паршивых три года назад все были живы! Почему он не вернулся раньше, почему?! Будь ты проклят, Кальмириус, тварь чешуйчатая! Почему нельзя было сделать все тогда…

— Подбери мне кольчугу, — глухо попросил наемник. Говорить о былых друзьях больше не было сил. Шинго прекрасно осознавал, что за мысли клокочут сейчас в голове Вазгера, а потому не стал продолжать прерванный разговор. Кузнец внимательным взглядом окинул наемника. Посмотрев на чуть выпирающий, перетянутый широким ремнем живот Вазгера, Шинго быстро прошел вдоль одной из стен и, сняв с крючьев кольчугу, передал ее наемнику. Тот придирчиво осмотрел броню, быстро сбросил с плеч куртку и натянул кольчугу, которая ладно облепила тело, мелкое и плотное плетение прикрыло самые уязвимые места. Броня сидела словно влитая, однако Шинго, недовольно покачав головой и, прищурившись, велел Вазгеру снять кольчугу.

— Чуть узковата, — пояснил он. — Сидит, может, и ничего, а вот в бою подвести может. Если подождешь малость, я ее подправлю. Сам-то я уже редко в кузне хозяйничаю — сыну все передал, однако для тебя постараюсь.

— Долго? — осведомился наемник, протягивая броню Шинго.

— Часа три, не больше, — подумав, ответил кузнец. — Согласен?

Вазгер вымученно улыбнулся. После известия об участи, постигшей лучших воинов Мэсфальда, не хватало сил даже искренне порадоваться обнове.

— Почему ты перебрался сюда? — поинтересовался Вазгер, вновь пытаясь отделаться от будоражащих душу мыслей. — Ведь прежняя твоя лавка была куда лучше.

— Зато здесь отличная кузница, — пожал плечами Шинго. — Да к тому же в этой части квартала ремесленников не так сильно душат налогами. Нам здесь едва-едва расходы покрывать удается, прибыль вообще смехотворная. Раньше-то всем хорошо было, да теперь войны одна за одной, казне золото нужно. Ну а ты понимаешь, где наш дорогой Дагмар Освободитель деньги берет. Ему бы взять да потрясти хорошенько аристократию — вот откуда золотой дождь посыпался бы, так нет же: боится своих…

Вазгер не ответил, лишь изобразив на лице понимание. Шинго, что-то бормоча под нос, поманил наемника за собой. Вазгер, машинально переставляя ноги, отправился следом за Шинго в кузницу.

— Шон, Коррет, Майоми, Арос… — пробормотал наемник, внезапно остановился и, обернувшись, бросил взгляд на чуть приоткрытую дверь, за которой виднелась улица: ветер гонял по ней обрывки бумаги и невесть откуда взявшиеся сухие листья.

Остался только один. Только один-единственный…

* * *

Покидая квартал ремесленников, наемник не мог понять обуявших его чувств. Встреча с Шинго приятно согрела душу, однако известие о смерти троих лучших воинов и увечий, которое получил четвертый, совершенно выбило Вазгера из колеи. Он не мог решить, что делать теперь: то ли отправиться прямиком в дом Ароса, то ли не бередить рану и отыскать расположение полка Тинг-Маруна, куда он с сегодняшнего утра оказался приписан.

Начался дождь. Мягкие, холодные капли били в спину, пропитывая влагой одежду и заплечный мешок. Вазгер не старался обойти небольшие, уже успевшие образоваться лужицы — он шел напрямик. Кожа сапог набрякла, но пока еще удерживала воду. Вазгер усмехнулся — по меньшей мере две покупки он сделал удачно. Сапоги не промокали и не натирали ноги, а кольчуга приятно оттягивала плечо, устроившись на самом дне мешка.

И все же тревожные мысли не давали покоя: Вазгера мучило не только то, что случилось с Аросом, но и нелепая гибель Майоми, якобы упавшего с городской стены. Вазгер помнил его как по-настоящему смелого воина, внушающего ужас своим противникам. И все же была у него одна слабость, о которой знали немногие, поскольку Майоми тщательно хранил свою тайну, — он до смерти боялся высоты. Так что, если бы ему пришлось выпить даже втрое против обычного, и в этом случае Майоми никто не заставил бы перевеситься через каменные перила городской стены настолько, чтобы потерять равновесие. По всем признакам это было самым настоящим убийством, но вот кто осуществил его, кому понадобилось спровадить на тот свет одного из лучших воинов Мэсфальда? Складывалось такое впечатление, что за всеми этими смертями кто-то стоит. Очень странно, что за три года погибли трое и стал калекой четвертый: величайшие воины Мэсфальда — это не какие-нибудь глупые новобранцы. Кто-то сознательно и расчетливо убирал их одного за другим и преуспел в этом. Взять хотя бы Коррета и Шона: их гибель казалась Вазгеру совершенно нелепой. Уж кто-кто, но только не они могли пропустить сигнал к отходу и попасть в окружение. Кто-то очень постарался, чтобы они не смогли отступить вместе со всеми. Ну а случай с Аросом вообще ни в какие рамки не укладывается. Ни в одном городе Империи, будь он людской или драконий, никакое отребье не позволило бы себе напасть на воина. На аристократа, ремесленника, простого горожанина — пожалуй, но воины испокон веков считались кастой неприкосновенной. Выйти против воина с оружием допускалось лишь на дуэли. Что же происходит в Мэсфальде, какое зло здесь обосновалось?

27
{"b":"1752","o":1}