ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

А наемник уже не улыбался. Понимая, что никто уже не видит его лица, он наконец-то позволил себе выразить истинные чувства, терзающие его. По щекам бежали слезы, тут же смываемые струями дождя. С каждым новым шагом наемник чувствовал, как силы уходят из его тела, жгучая резь в горле стала нестерпимой — и все же Вазгер шел. Он не имел права упасть до тех пор, пока не скроется из глаз последний наблюдатель.

И еще, кроме боли, Вазгера терзало отчаяние. Он мог убедить кого угодно в том, что ему безразлична собственная участь, но сам не верил в это ни капли.

Самообман — слишком глупая, а порой и жестокая штука.

В первый раз Вазгер упал почти у самого моста, попав ногой в глубокую лужу. Голая ступня заскользила по грязи, бросив наемника на колени, но Вазгер почти тут же снова поднялся, хотя уже почти физически ощущал, как опрокидывается и зарывается лицом в пучок осклизлой травы, торчащий почти под самым носом. Кто-то громко засвистел за спиной, но это заставило Вазгера встать на ноги еще быстрее. Стараясь ступать как можно тверже и осторожнее, наемник наконец добрался до моста. Идти стало гораздо легче. Оструганные доски под ногами были холодными и шершавыми, кое-где Вазгер пальцами чувствовал чуть торчащие шляпки гвоздей. Мимо медленно проехал всадник. Наемник отчетливо видел его лицо, изборожденное глубокими морщинами и обрамленное густой рыжевато-седой бородой. Чем-то всадник походил на кузнеца Шинго, но чем — Вазгер затруднялся ответить. На какой-то миг взгляды наемника и конника встретились: в глазах последнего мелькнуло удивление, но почти тут же лицо его вновь стало безразличным. Вазгер знал одно — он никогда не встречал этого человека ранее, да и тот, похоже, просто обознался, приняв на какой-то момент наемника за знакомого.

Миновав мост, Вазгер вновь ступил на дорожные плиты и, пройдя по ним сотни две шагов, свернул на траву и побрел дальше, особо не заботясь о направлении. Наемник помнил, что местность, по которой он шел, была чуть холмистой, а потому не удивился, когда ноги начали подниматься с большим трудом, чем минутой раньше, — начался подъем. Куда легче было бы идти по дороге, но Вазгер не стремился зайти как можно дальше, он желал убраться быстрее, а напрямик сделать это было проще всего. Ноги вновь заскользили, стали тянуть наемника назад, но он все так же упрямо продвигался вперед, миновав сначала один холм, затем другой. Спускаться было куда легче, но следующий подъем из-за этого оказывался еще более мучительным.

Вазгер не представлял, как далеко ушел он от стен Мэсфальда, а сил обернуться не было. Если бы кто-то сообщил наемнику, что он прошел чуть больше мили, — он очень удивился бы, но и только. До ближайшей деревеньки было еще очень далеко, и Вазгер подозревал, что с легкостью может пройти совсем рядом и попросту не заметить ее. Если дойдет…

Постепенно начала уходить и боль. Вазгер превратился в подобие сомнамбулы. Он шел только потому что шел, потому, что нужно было идти.

Упав в очередной раз, он разбил колено о неудачно подвернувшийся камень — и поднялся. Теперь Вазгер брел припадая на одну ногу и сильно наклонившись вперед. Доска, ставшая непомерно тяжелой, тянула наемника то в одну, то в другую сторону. Скатившись в какую-то канаву, Вазгер долгое время стоял на коленях, собирая остатки сил, после чего, стиснув зубы, с громким стоном поднялся. Наемник не представлял, куда приведет его этот овраг, но все равно шел по нему, потому что так было легче. Ветер почти не задувал сюда, но скребущие по стенкам оврага концы доски замедляли и без того полные мучений движения Вазгера. Однако со временем овраг расширился настолько, что по его дну можно было идти совершенно свободно. Рядом появился почти незаметный ручеек, но наемник слышал только его тихое журчание. Постепенно глина под ногами сменилась на каменную россыпь, и идти стало еще тяжелее.

Трудно было сказать, естественный это ручей или же образовавшийся по вине дождя, но Вазгер не задумываясь ступил в него, надеясь, что там камни будут более округлыми и перестанут терзать ноги. Наемник и сам не знал, зачем сделал это. Часом раньше, часом позже, но он в любом случае должен был умереть, так стоило ли продлевать агонию?

Приоткрыв глаза, Вазгер с огромным удивлением увидел горящие на потемневшем небе тусклые точки звезд. Наемник никак не думал, что прошло уже столько времени, он не надеялся продержаться так долго. Половина небосклона была все еще затянута пеленой туч, но рассеивалась довольно быстро. Пытаясь справиться с накатившей волной головокружения, Вазгер попробовал осмотреться, чтобы понять, насколько далеко ушел от Мэсфальда, но не увидел ничего, кроме неба и смутной темной полосы впереди. Овраг, должно быть, упирался прямиком в нее, но что это — наемник понять не мог. Лес? Возможно, но Вазгеру казалось, что он никак не мог пройти несколько миль отделяющих Мэсфальд от самой ближайшей к городу опушки.

Сбоку проскользнула темная фигура, до наемника донесся отчетливый запах зверя, но миг спустя все исчезло, и ничто не напоминало о лесной твари. Вазгер сделал еще пару шагов, но колени, в который уже раз, подломились, и наемника буквально швырнуло вперед, на камни. Во все стороны полетели холодные брызги, которым не под силу было смыть грязь, покрывавшую тело Вазгера. Наемник грудью упал в ручей, но голова осталась над водой благодаря веревочной петле, охватывающей лоб. Перед глазами была только тьма.

Вазгер понял, что это последнее из того, что ему придется увидеть при жизни, и тогда он закричал, уже не чувствуя, как тугие нити разрывают его губы на части, как рот наполняется теплой кровью. Наемник вопил и смеялся, пытаясь дотянуться языком до плещущейся совсем рядом воды, но все было тщетно.

Какое-то время из оврага еще слышалось глухое бульканье и хрипы, а затем прекратились и они. Вместе с ночью на землю наконец опустилась и тишина. Беспокойная и тревожная, изредка нарушаемая уханьем и треском сучьев, доносящимися из-за вздымающейся совсем рядом неприступной стены леса…

Глава 8

ОХОТА ПРОДОЛЖАЕТСЯ

Шел уже девятый день с того момента, как Охотники покинули Северные горы. Девятый день почти непрерывного движения, за время которого твари Райгара преодолели половину расстояния, отделяющего их от намеченной цели. Они не спешили, но и не позволяли себе расслабляться, понимая, что от их действий зависит судьба осколка Шара, столь необходимого Незабвенному. Никто из Охотников не знал, где находится камень и как добраться до него, но нечто незримое вело их, указывая верный путь. Охотники чувствовали неведомую угрозу — кто-то еще пытался заполучить осколок, но их это тревожило мало. Даже если кто-то другой получит камень, они смогут отнять его и доставить в Обитель.

Дорога, по которой ехали Черные Охотники, плавно изгибалась то в одну, то в другую сторону. Кое-где она поросла травой: в этих местах редко можно было встретить телегу или же всадника. Берхартер, удобно устроившись в пухлой куче сена, укрытой мешковиной, поглядывал на дорогу. Дэфин лежал рядом, прикрыв глаза, и, похоже, дремал. Энерос сидел на краю телеги, намотав на руку вожжи и вперив взгляд в спину лошади. Та вела себя неспокойно, часто всхрапывала и прядала ушами, но стоило только Охотнику на какое-то время отвернуться, как она тотчас же становилась смирной и покладистой.

Облака медленно плыли по серо-голубому небу, которое было совершенно иным, чем в горах. Берхартеру нравилось здесь гораздо больше, нежели в Обители, хотя он и провел там не так уж много времени с тех пор, как стал Охотником. Своей прошлой жизни он не помнил, но Берхартера не заботило это — в памяти осталось лишь имя того монаха, которым он когда-то был. Имя глупое и никчемное, точно так же как и у всех, кто населял Империю. Охотник признавал только богов да слуг Незабвенного. Только они имели право на жизнь, только у них были настоящие имена. Все остальные не стоили ничего.

Колеса телеги негромко поскрипывали, и это было единственным постоянным звуком, сопровождающим Черных Охотников вот уже второй день. Изредка над головами пролетали птицы, и тогда Берхартер слышал хлопанье крыльев и клекот. Несколько раз телега проезжала через небольшие рощицы, в одной из которых Энерос заметил оленя, но к тому времени, как Охотник указал на него остальным, зверь исчез, будто его и не было. Телега снова миновала очередную развилку, но Энерос не задумываясь выбрал, на какую дорогу свернуть. Возможно, проигнорированная Охотником дорога вела в какую-нибудь деревеньку, но такие подробности тварей Незабвенного интересовали мало — они выбирали кратчайший путь, который мог привести их к осколку Шара. Последнее поселение Черные Охотники покинули двое суток назад, именно там раздобыв эту телегу. Сделать это оказалось не так уж трудно, гораздо больше хлопот причинила лошадь. Животные вообще шарахались от Охотников как от огня, и кобыла не была исключением. Энеросу и Берхартеру пришлось потратить много сил, чтобы усмирить ее. Берхартер с аппетитом уплетал пресный хлеб и сушеное мясо, добытое в деревне, запивая его кисловатым вином. Энерос был более умерен в еде, но зато пил гораздо больше, зачастую мешая вино пополам с водой.

58
{"b":"1752","o":1}