ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Выбор чести
Дело о пеликанах
Лед и сталь
Бунтарь. За вольную волю!
Живой текст. Как создавать глубокую и правдоподобную прозу
Охотник за тенью
Сын лекаря. Переселение народов
100 книг по бизнесу, которые надо прочитать
Семена успеха. Как родителям вырастить преуспевающих детей
A
A

— По-моему, Империя сошла с ума, — медленно произнес Вазгер, глядя на пляшущие языки костра, лениво пожирающие чуть влажную дымящую древесину.

Костер тихо потрескивал, ветер относил дым за реку. Солнце, с самого утра почти скрытое тонкой завесой реденьких облаков, уже клонилось к закату. Однако Вазгер заторопился. До старого пожарища еще нужно было дойти, да на поиски лося могло уйти время. Кто знает, остался зверь там или успел уйти. А бродить по лесу ночью наемнику не хотелось.

— Ну, пойду я, — крякнув, Вазгер начал подниматься. Уходить от огня было не слишком приятно, но и засаживаться не годилось.

— Бывай, старик, — махнул рукой десятник. — Надеюсь, зверье мы тебе не распугали.

Наемник кивнул и, поправив за спиной налучье, двинулся дальше, почти физически ощущая, как золониане провожают его пристальными взглядами. Он и сам понимал, что наговорил лишнего: от простого егеря не услышишь подобного. Но Вазгера никто не окликнул, и он продолжал быстро, но без суеты удаляться по склону в сторону леса. Прежде чем нырнуть в лес, Вазгер обернулся. Золониане продолжали сидеть у костра, о чем-то беседуя, но слов он разобрать уже не мог.

С охоты Вазгер возвращался с пустыми руками.

Охотничий домик он увидел уже поздним вечером. В это время Гайдерис обычно отходил ко сну, но на этот раз егерь все еще бодрствовал. Сквозь закрытые ставни пробивался свет, тонкими желтоватыми линиями ложащийся на снег. Изредка он на мгновение тускнел, — видимо, кто-то проходил мимо окна и загораживал собою свечу. Тишину нарушал шелест ветвей да шорох осыпающегося снега. Где-то вдалеке едва слышно провыл волк, немного погодя ему ответил еще один, но после все стихло.

А потом наемник заметил то, что не сразу уложилось в его голове: над баней, находящейся чуть поодаль, у ручья, поднимался дым. Он был почти незаметен в спустившейся на лес темноте, Вазгер скорее учуял его, чем увидел.

Егерь топил баню! На ночь глядя, да еще в неурочный день! Это было столь невероятно, что Вазгер даже остановился, недоуменно вглядываясь во мрак, разгоняемый лишь скудным светом, льющимся из окон, да редкими звездами, кое-где пробившимися в просветы меж облаками. Где-то в глубине сознания стала рождаться мысль, что Гайдерис совсем не случайно отправил его на охоту: по какой-то причине старику было нужно, чтобы Вазгера не было поблизости. Может, не желал, чтобы наемник что-то видел или же в чем-то помешал? Так или иначе, но ответить на это мог только сам Гайдерис.

Решительно толкнув дверь, которая оказалась не заперта, наемник вошел в дом. Стащив с ноющих ног сапоги, Вазгер шагнул в комнату, чуть не столкнувшись с егерем. Тот, похоже, услышал звук открывшейся двери и решил проверить, кто заявился на ночь глядя. Возвращения наемника Гайдерис, похоже, не ожидал, а потому был немало удивлен, увидев перед собой Вазгера. Вскинув брови, старик воззрился на него:

— Ты? Уже? Я не ждал тебя так рано.

— Правда? — Вазгер скривился, отчего-то внезапно озлобившись. — А почему ты не спрашиваешь, как прошла охота?

Гайдерис открыл было рот, намереваясь еще что-то сказать, да так и не решился.

— С чего это ты вдруг собрался ночью баню натопить? — нарушил начавшее действовать на нервы молчание Вазгер, отрываясь наконец от печи и стягивая куртку.

— Что? Баню? — немного суетливо ответил Гайдерис. Вазгер оторвал его от каких-то одному ему ведомых мыслей, и тот не сразу смог сориентироваться. — Баня для тебя, только ты вернулся рановато, и я не знаю, успела ли она достаточно протопиться.

— Для меня? — Вазгер отказывался что-либо понимать. — Гайдерис, что все это значит? Почему ты ни с того ни с сего выставил меня из дому, отослав на эту поганую охоту? Для чего мне эта баня, если я мылся три дня назад?

Егерь опять вздохнул и поднялся, потирая руки.

— Я объясню тебе позже, Вазгер. Объясню позже. Гайдерис поманил наемника за собой, направившись к выходу. У Вазгера не возникло и тени сомнения, что он решил прямо сейчас отправиться в баню. Из соседней комнаты выглянул Маб, испуганно поглядел на Вазгера, но выйти так и не решился. Из комнаты, в которой жила Элия, не доносилось ни звука: девушка то ли спала, то ли вообще не отваживалась взглянуть на вернувшегося Вазгера. Происходящее стало интересовать наемника еще больше, и хоть Гайдерис продолжал упрямо молчать, не отвечая на вопросы и тем самым нервируя Вазгера, но тот нашел в себе силы сдержаться и последовать за стариком. В конце концов, тот обещал все объяснить.

Оказавшись на дворе, наемник в полной мере ощутил разом навалившийся ночной холод. Над деревьями вырос краешек луны, но от этого не стало светлее, скорее, предметы обрели четкость. Стараясь не отставать от Гайдериса, Вазгер направился прямиком к бане, идя за дрожащим и готовым вот-вот погаснуть огоньком свечи, которую егерь держал перед собой.

— Заходи и раздевайся, — сказал старик, пропуская Вазгера в предбанник. Распахнув дверь, служащую для защиты от наносимого ветром снега, наемник шагнул внутрь, ощутив, как из-за находящейся по левую руку двери дохнуло горячим воздухом, просачивающимся даже сквозь толстое дерево. Протопиться баня успела знатно, тепло было даже здесь, несмотря на то, что стены предбанника, выходящие наружу, были полны щелей толщиной в палец.

Гайдерис вошел следом, прикрыв за собой дверь, Свеча осветила узкий предбанник, разогнав мрак. Задувающий в щели ветер был так слаб, что не мог погасить огонек, трепещущий над фитилем. В очередной раз внимательно взглянув егерю в глаза, но так и не дождавшись от того ни слова объяснений, Вазгер принялся раздеваться, бросая одежду на широкую скамью у дальней от входа стены. Гайдерис, поставив свечу на небольшую полочку, так же начал стягивать рубаху, готовясь проследовать в баню за наемником, Вазгер же, быстро раздевшись, открыл дверь и шагнул за порог. В лицо дохнуло жаром. Вырвавшийся из проема пар окутал его. Привыкшие к морозу легкие с трудом втянули полный горячей влаги воздух. Натоплено оказалось даже слишком жарко.

— Заходи, что встал. — Егерь толкнул Вазгера в спину, и тот, все еще продолжая колебаться, вынужден был шагнуть дальше, стараясь не задеть скамьи и бадейки, полностью скрытые в темноте. В бане у старика Вазгер был лишь дважды, но запомнить расположение предметов ему не составило труда, а потому он, не уходя далеко от двери, опустился на низенькую скамью и принялся ждать, что скажет Гайдерис.

Егерь между тем, затворив за собой дверь, поставил свечу на полок над головой Вазгера. Трепещущее пламя не давало света, равно как и крохотное окошко на противоположной стене. Наемник не различал даже смутного силуэта старика.

Дрова в печи уже прогорели, не слышалось даже потрескивания углей. Вазгер продолжал хранить молчание, ожидая, пока не заговорит Гайдерис. Понимал это и егерь, а потому не стал зря тянуть время. Опустившись на скамью рядом с наемником, Гайдерис зачерпнул ковшиком воды из стоящей подле бочки и плеснул ее на раскаленные камни печи. Раздалось громкое злое шипение, Вазгер ощутил новую волну жара, хотя, казалось, горячее воздух стать уже не мог. Тело наемника покрылось крупными каплями пота, хотя пробыл он тут со стариком не больше пары минут.

Терпкий, едва не режущий нос запах стал как будто сильнее.

— Ты был прав, — хрипловато произнес Гайдерис, тяжело вздыхая. — Я отправил тебя на охоту со вполне определенной целью. Мне не хотелось, чтобы ты был рядом, когда я стану готовиться. Мне не хотелось отвечать на несвоевременные вопросы.

На какое-то время старик егерь замолчал. Вазгер не стал торопить его. Поднявшись, наемник осторожно нащупал бадейку, стоящую на противоположной скамье через пару шагов, и, подойдя к чану, установленному на печи, плеснул из него ковшом горячей воды, а после добавил холодной. Добившись, чтобы вода стала в меру теплой, Вазгер распрямился и окатил себя с ног до головы. Немного полегчало, наемника мучила не столько нестерпимая жара, сколько усугубляющий ее запах, который с каждой секундой все больше и больше напоминал гнилую траву, смешанную с какими-то пряностями. Гайдерис наконец продолжил:

85
{"b":"1752","o":1}