ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Он смотрел на городские стены, почти черные в тусклом свете едва взошедшего солнца, а сердце сжималось от тоски. Кто мог бы подумать, что все обернется именно так?

Мэсфальд просыпался, сбрасывал покрывало ночной дремы. Только часовые на стенах продолжали неторопливо прохаживаться от башни к башне, бросая взгляды на расположившихся лагерем золониан. Отсюда король Дагмар не мог видеть лиц часовых, но знал, что были они злы, насторожены… и в то же время совершенно равнодушны. Лица людей, давно уже свыкшихся со своей участью, уставших от каждодневного патрулирования и ежеминутного ожидания схватки, но понимающих, что пока врагу не но зубам толстые и высокие городские стены. Опасаться защитникам Мэсфальда приходилось лишь стрел золониан, но риск этот был оправданным: чтобы дострелить до кромки стены, воинам Сундарама приходилось подбираться поближе и тем самым подставлять себя под встречный удар.

Дагмар тяжело вздохнул, отводя взгляд от городских стен и вновь поворачиваясь к костру, над которым дожаривался кролик, источая сильный аромат, от которого сводило урчащий желудок. Свежее мясо воины ели не каждый день, хотя перебоев с поставками провизии не было — армия снабжалась регулярно и в достатке. Худой пышноусый десятник ловко отхватил от тушки ножом кусок мяса и, попробовав, удовлетворенно кивнул. Кролик был моментально снят с огня и разделен между тремя воинами. Дагмар, получив свой кусок, принялся есть, обжигаясь и не обращая внимания на ехидные взгляды обоих соседей. Бывший король уже давно привык к этому и обижаться считал ниже своего достоинства: для воинов Дагмар был всего лишь стариком, пусть еще крепким и не позабывшим, как владеют мечом. Официально он не был принят в войско Сундарама: командование отказало ему, посчитав для наемника слишком старым. Но в то же время и гнать Дагмара никто не хотел, ему дали понять, что не последует никаких возражений, если он останется и примкнет к одному из отрядов.

Расправившись с кроликом и побросав кости обратно в костер, Дагмар запил мясо сладковатым вином и вновь обратил взор на Мэсфальд. Город походил на хищного зверя, затаившегося и ощетинившегося, ожидающего нападения. Только вчера бывшие воины Дагмара попытались устроить вылазку и застать золониан врасплох, но сами попали в расставленную ловушку. Уйти не удалось никому, из двух сотен больше полутора отправились во владения Райгара, остальные попали в плен. Надо отдать золонианам должное — к врагам они относились с уважением, но не позволяли позабыть ни на миг, что те являются пленниками. Дагмар тоже участвовал в схватке наравне со всеми. Происходящее казалось Дагмару кошмарным сном, который длится вот уже не один месяц и никак не может закончиться. Он воевал против тех, кто служил когда-то ему, кто был верен и готов отдать жизнь за своего короля. Дагмар воевал против родного города, который столько лет был ему домом, в котором его знали все — от последнего нищего до самого расфуфыренного аристократа. Он воевал против людей, бывших для него ближе, чем родные: Мэсфальд и был для Дагмара его семьей.

Ничего не поделаешь. Дагмар, покидая город, поклялся, что еще вернется и ступит на улицы Мэсфальда, что покарает тех, кто сбросил его с престола и заставил искать пристанища у врага. Бывший король собирался отомстить и войти в город, чего бы ему это ни стоило. Во время дворцового переворота жители Мэсфальда не поддержали своего короля, и это мучило Дагмара больше всего. Он не мог понять, как такое случилось: Дагмар делал для Мэсфальда все, что мог, и даже сверх этого, он вложил в этот город свою душу, а что получил взамен? Его выбросили, словно мусор, и уже по прошествии пары недель горожане почти позабыли, что когда-то над ними главенствовал человек, отнявший Мэсфальд у Великого Змея Варкаррана и подаривший этот город людям, очистивший окрестные земли от Вечных. Осознавать это было обидно и больно.

Но теперь уже поздно было что-то менять. Дагмар обнажил оружие и уже не мог остановиться — он твердо знал, что вернется.

Солнце поднялось над городскими стенами, осветив расположившееся вокруг Мэсфальда войско золониан. Солдаты короля Сундарама, впрочем, не торопились просыпаться, полностью полагаясь на выставленных на ночь патрульных. Они были совершенно уверены в своем превосходстве над защитниками Мэсфальда. Воины-золониане обложили город со всех сторон так, что незамеченной не могла проскользнуть даже мышь. Однако это было единственное, в чем преуспели солдаты Сундарама: они не знали, с какой стороны подступиться к городу — Мэсфальд казался совершенно неприступным. Впрочем, таковы были почти все города Империи, и поэтому ни одна осада никогда не доводилась до конца. Нагнав страху на спрятавшихся за стенами врагов и убедившись в собственном превосходстве, осаждающие через какое-то время снимали окружение и уходили с земель побежденных. Полная и безоговорочная победа никогда не ставилась целью — достаточно было показать, кто сильнее и чье оружие в случае чего сможет подтвердить это. Ни одна из сторон даже и не пыталась захватить город, войны велись лишь из-за спорных территорий. Но на этот раз Дагмару казалось, что обычной осадой дело не ограничится. Он и сам не понимал, откуда у него такая уверенность, ничто не указывало на правоту бывшего короля, однако острое чувство обреченности не покидало Дагмара уже давно.

Еще не выбравшись за пределы Мэсфальда, он уже знал, что попытается влиться в ряды войск Сундарама. Дагмар надеялся, что никто не догадается, кто он на самом деле — представить короля Мэсфальда, идущего в войске золониан против собственного города, было в высшей степени сложно. Единственное, что сделал Дагмар — это сменил имя, в одночасье превратившись в Кареона.

Добравшись до армии золониан, находившейся тогда еще на границе Са-Ронды, Дагмар прошел вместе с ней по своей земле и остановился под стенами Мэсфальда. Уже тогда он понимал, что воины Сундарама на этот раз одержат верх, как это ни прискорбно.

Горько и обидно… Тяжело было осознавать, как за считанные дни рушится ранее непоколебимая репутация такого города, как Мэсфальд. Дагмар и не предполагал, что такое может произойти. Наверное, боги разгневались на него, раз подобное происходит. Он не захотел договориться с Сундарамом, он не разглядел в своем окружении предателя. Ответственность ложилась на его плечи. Дагмар должен был, но не сделал всего, что было в его силах, для спасения Мэсфальда. Он пытался, но так и не смог перебороть самого себя.

Начинался очередной день осады, и сегодня навряд ли могло случиться что-то из ряда вон выходящее, однако у Дагмара ком вставал в горле. Ему уже не раз приходилось обнажать меч против тех, кто еще недавно считал его своим повелителем, но он так и не смог свыкнуться с этим. Дагмар пытался убедить себя, что Мэсфальд теперь его враг — и не мог. Как только заканчивалось очередное сражение, он спешил стереть кровь со своего клинка, чтобы хоть это не напоминало ему о предательстве.

Но есть закон, посланный свыше: око за око. Предательство за предательство. И Дагмар уже не мог остановиться.

* * *

— Постой-ка, дед, что тебе нужно?

Окрик заставил Вазгера замереть и неторопливо обернуться на голос. Да, прошло каких-то несколько месяцев, а его уже каждый встречный величает дедом… Раньше-то и отцом не кликал никто. Не мог еще Вазгер привыкнуть к этому, но внешне ничем не выдал ни раздражения, ни обиды.

Коренастый воин нагнал его и хлопнул по плечу, но во взгляде золонианина Вазгер не заметил и тени недоброжелательства.

— Мне бы с кем-нибудь из командиров ваших поговорить, — не прося, а твердо настаивая, произнес наемник, едва разглядев, что воин, заговоривший с ним, не был даже десятником. — Лучше — с тысячником Олмасом, если это возможно.

Вазгер назвал единственное имя, которое ему было известно в войске золониан. Сам наемник никогда не служил у короля Сундарама, но молва доносила до него вести о деяниях этого воина, считавшегося одним из самых настойчивых и беспощадных во всей Империи.

92
{"b":"1752","o":1}