ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Днем, передвигаясь вперед в гору, под унылым покровом облачного неба, среди голых скал, путешественники к вечеру сильно уставали и, располагаясь на ночлег, часто не в состоянии были даже развести костра за отсутствием топлива. Ночь проходила в научных спорах и только за этими спорами они забывались и отдыхали. Во время одной из таких ночевок Штейн, долго не смыкавший глаз после того, как Имеретинский и Добровольский уже спали безмятежным сном, вдруг заметил, что над вершиной той самой горы, которую он принимал за вулкан, облачность была слабо окрашена как бы отдаленным заревом пожара. Для него теперь уже не было сомнения, что где-то вблизи вулкана, быть может через одну из боковых его скважин, выступила раскаленная лава, блеск которой отражается в облаках. Днем он сообщил об этом своим спутникам и вечером, действительно, можно было наблюдать то же самое.

Путь свой экскурсанты держали немного восточнее вулкана и полагали, что он останется в стороне от них. Но последующие дни разрушили все их планы. Во время одной из следующих ночевок, все они были пробуждены необыкновенным гулом раздавшегося землетрясения. Облака над кратером вулкана светились сильнее, чем во все предыдущие ночи. На рассвете землетрясение повторилось. Им было отчетливо слышно, как в окрестных горах происходили какие-то сдвиги и перемещения скал, наводившие на них, никогда не испытанный ими, животный страх. Над кратером вулкана теперь уже можно было видеть небольшое облачко пепла и пара, которое, очевидно, и светилось ночью так ярко.

Старик Штейн был настойчив и ему долго не хотелось сдаваться. Указывая на облачный столб вулкана, он шутя говорил, что подобно древним евреям, блуждавшим в пустыне, они идут по указанию этого облачного столба, по ночам кажущегося огненным и освещающим им дорогу. Быть может оно и выведет их на настоящую дорогу.

Однако, вскоре все убедились, что идти вперед — значит рисковать жизнью. Подземный гул землетрясения повторялся в последние дни и потому решено было повернуть обратно. Но не успели они сделать и одного дня пути, как новый удар землетрясения привел их прямо в панический ужас. Оно сопровождалось не только сдвигами, но и образованием громадных трещин в горах, значительно затруднявших обратный путь. Через день они пришли к месту одной из предшествующих своих ночевок и к ужасу убедились, что их отделяет от нее поперечная трещина сказочных размеров, образовавшаяся во время землетрясения. В ширину она достигала от 10 до 30 метров, а глубина была неопределима, зияя загадочной черной щелью. Переходить ее им не было никакой возможности и потому оставалось одно из двух: или подниматься к востоку в гору или спускаться к западу, где вдали под пеленой тумана, по-видимому, синели леса. Но подниматься вверх, почти к вулкану, — это значило бы снова возвращаться назад, и потому оставался единственный выход — спускаться к западу вдоль трещины до тех пор, пока она не окончится, чтобы перейти потом к северу.

Рассуждать долго не было времени и все торопливо пошли к западу. Ночью решили не останавливаться и идти дальше. Временами, озираясь назад, они видели отдаленный свет, блестевший в клубах дыма над вулканом, который уже никак не был теперь спасительным маяком; наоборот, в его зловещем отблеске виделось грозное предостережете. На утренней заре, усталые, они присели отдохнуть. Трещина не уменьшалась и небольшими излучинами уходила вдаль, слегка направившись к северо-западу. Уклон местности был настолько значителен, что скоро вулкан скрылся за уступами скал и хвощовая и хвойная растительность стала попадаться все чаще и чаще. Было ясно, что еще ниже начнутся леса.

На следующий день, во время дневного привала, Добровольский обратил внимание на то, что у самой поверхности почвы заметен небольшой слой углекислоты, так как не удавалось развести костра. Огонь гас при приближении его к почве. Было ясно, что впереди лежала новая долина смерти, подобная той, в которой едва не погиб Карл Карлович, и потому спускаться вниз было опасно. Что же, однако, оставалось делать бедным путешественникам, загнанным жестокостью самой природы в такой непроходимый тупик: сзади гроза вулкана, впереди пропасть, в стороне долина смерти…

Вдруг оглушительный взрыв потряс окрестность. Облако пара с шипением поднялось над скалами в той точке горизонта, за которой приблизительно находился вулкан. Очевидно, произошло так долго подготавливающееся в недрах подземного мира извержение лавы на поверхность.

— Смотрите, — сказал через минуту Имеретинский, — лава течет ужасным потоком и кажется в нашу сторону! Надо спасаться!..

— Но куда же нам идти? — в отчаянии вскричал Добровольский. — Мы кажется, погибли…

— Господа, не будем терять присутствия духа! Давайте серьезно обсудим наше положение, — сказал Штейн. — Быть-может еще…

Но вдруг счастливая мысль озарила Имеретинского, при взгляде на отдаленную группу сигиллярий.

— Господа! — вскричал он, — ни одной минуты промедления! Мы устроим мост через пропасть…

— Что вы, какой мост? — с ужасом посмотрел на него Добровольский, но вспомнив, как уже однажды его друг спас их, когда пошел чинить разорванные цепи "Победителя Пространства" над пропастью междупланетного пространства, — он готов был поверить и теперь в спасение, хотя помощи не было видно ни откуда.

— Мы срубим одно только вот это дерево и, положив через пропасть, спустимся на ту сторону. Вы замечаете, что противоположный берег трещины лежит ниже нашего, следовательно, уклон, к нашему счастью, в ту сторону. Итак, за дело, не теряя времени…

Подрубить сигиллярию было делом одной минуты. Трудно подавалась только крепкая кора, внутреннюю же древесину можно было перерезать также легко, как мочалу. Срубленный высокий ствол рухнул вниз; благодаря легкости, путникам не стоило особенного труда стащить его к пропасти.

— Теперь, господа, все дело в том, чтобы суметь перекинуть его на противоположную сторону. Сделаем так. Положим дерево перпендикулярно к трещине, вот на это место, которое, наиболее возвышается над противоположным краем.

Все молча последовали за Имеретинским и общими усилиями положили ствол дерева на указанное место, отрубив верхушку.

— Попробуем толкнуть его теперь сразу так, чтобы оно скользнуло вдоль своей оси и противоположным концом попало на тот берег.

Сказано-сделано… но всего на какой-нибудь метр не достигнув противоположного края, дерево с треском зашумело в пропасть и вскоре скрылось в ее мрачной глубине. У всех опустились руки с досады от постигшей их неудачи. Однако, медлить было нельзя. Они начали рубить другое дерево, более тонкое, чем первое. В это время на скалах юго-западного горизонта что-то ослепительно блеснуло, как струя раскаленной стали на каком-нибудь металлургическом заводе. Это поток лавы спускался со скал прямо на наших путников, вздымая над собой клубы паров.

— Скорее, скорее господа, иначе мы опоздаем. Видите — гибельная лава уже надвигается! — вскричал Имеретинский.

На этот раз дерево толкнули удачно и оно опустилось противоположным концом на тот берег, выгнувшись над бездной под собственной своей тяжестью.

Первому предложили спуститься Штейну на ремне собственного пояса. За ним последовал Добровольский. Оба удачно соскользнули по продольной ребристой коре сигиллярии на противоположный берег. Имеретинский сидел на конце ствола, чтобы дерево не скользнуло по инерции дальше, вместе со своими пассажирами, и не обрушилось бы в пропасть. Но все обошлось благополучно. Тем временем он успел заострить и вбить кол возле конца дерева и бывшей у него веревкой привязать его к нему, Подвесившись на ремне своего пояса, он готов был соскользнуть на противоположный край трещины. Штейн и Добровольский, стоя на противоположном берегу нетерпеливо ожидали конца его приготовлений.

Вдруг клубы паров с шипением вырвались из трещины и покрыли ее густым облаком…

* * *
35
{"b":"175417","o":1}