ЛитМир - Электронная Библиотека

– А что я скажу… на лету подметки рвут, шакалы.

– Не обидно?

– Нет. Говна не жалко. Тем более, я уже привык…

Поскрипывая зубами, Сергей поднялся с дивана, сходил в ванную, умылся и, только когда вернулся после утренних процедур, обнаружил, что в комнате накурено до чрезвычайности. Роман уже сидел за столом, перекладывая разбросанные листы, осунувшийся, с мешками под глазами. Но при этом сами его глаза дико и даже как-то победоносно блестели. Пальцы, перебиравшие бумаги, нетерпеливо дрожали. Вне сомнения, этот человек за ночь проделал колоссальную работу и, наверное, пришел к интересным выводам…

– Ты не представляешь, – произнес Роман. – каких мне усилий стоило тебя еще раньше не разбудить…

– Накурено-то как… Ты что совсем не спал, что ли?

– Нет, конечно, – дико улыбался Роман. – Не спал. Такие новости… Разве тут уснешь?

– Какие новости?

– Сергей, поверь мне… С приходом двухтысячного года что-то серьезное или даже страшное произойдет. Мне интуиция подсказывает… Какая-то особая аура зависает в пространстве. Воздух уплотняется…

– Точно, уплотняется. Вон как накурено!

– Я… в глобальном смысле.

– В глобальном? Может быть, – пожал плечами Сергей. – Что-то с аурой, особенно если судить по вчерашнему поведению Румянцевой…

– Насчет Румянцевой… Не может ли быть… Например, бешенства матки?

– Вряд ли, – почесал затылок Сергей. – Я ее давно знаю. Когда-то хорошая была девушка, адекватная, даже нравилась.

Руденко внимательно смотрел на товарища.

– Серега, попробуй вспомнить, что в тебе было такого, за что тебя можно было бы преследовать?

– Да ничего во мне такого не было. Одет как обычно, никого не обижал, стоял, укладывал папку с бумагами в сумку… Тут она подошла, схватила меня за локоть… Потом погналась…

– Ладно, давай перейдем к делу. – Роман вернулся к бумагам, которые ему вчера вечером вывалил Садовников перед тем как отключиться. Взял несколько листочков, на которых было что-то написано от руки. – Кажется, я вроде бы в форме и могу начинать говорить. Начнем с твоей рок-оперы… Это ты в метро писал?

– В метро. Только начал…

– Ладно, хотел сказать, что так не рифмуют… Отложим пока… Теперь вот. – Он взял в руки стопку бумаг с сериалом «Неизвестная Россия». – Слушай меня внимательно, я прочитал все шесть серий и совершенно искренне тебе признаюсь, что это хороший труд. Я не верю, чтобы люди из «Видео Унтерменшн» могли такое написать. А кто писал, ты не знаешь?

– Не знаю. Мне Иквина сказала, что они это вместе написали…

– Хм… Все вместе? И она, значит, и Гусин, и Апоков…

– Да-да, именно так.

– Знакомо, знакомо, – улыбнулся Роман. – Поразительное свойство у этой компании представляться чужими работами, даже если в этом нет особой нужды. Гусин, например, когда напивался, говорил, что и «Форест Гамп», и «Криминальное чтиво», и «Список Шиндлера» на самом деле придумал он, когда жил в Америке… Только у него украли… Хотя, насколько я знаю, даже свои несчастные «Диалоги о рыбаках» вчистую скомпилировал… Ну да ладно, сейчас о другом… Вот это, – Руденко постучал ладонью по бумажной стопке, – очень хорошая работа. Правда, все поля исписаны какими-то заметками про енотов, но, как я понял, к сериалу эти заметки никакого отношения не имеют. Какой-то идиот поначеркал, и все… Так вот, о сериале. Здесь есть очень интересные соображения о генетической памяти. И не просто соображения, а все доказывается. Доказывается! Эта работа подтвердила некоторые явления, которые происходили и со мной. Иногда я не верил сам себе, думал, что глючу или натыкаюсь на случайные совпадения… Но теперь окончательно убежден, что толковые художественные работы несут в себе куда больше истины, чем какая бы то ни было публицистика. Как бы понагляднее?.. Во! Слепые философы гораздо лучше видят окружающий нас мир, чем прагматики со стопроцентным зрением, да еще и с биноклем.

– Ты о чем?

– А вот о чем. Я теперь могу объяснить некоторые сны, которые приходили ко мне из очень далекого прошлого.

– Из какого прошлого?

– Из очень далекого… И это не просто полиперсонификация, о которой иногда пишут, заставляя читателя уверовать в возможность переселения душ. Нет, я о другом… Мне снилось ровно то, что происходило с моими предками. Именно с моими… Вот, например, как-то снились фрагменты из Второй мировой войны. Причем все это я видел, как выяснилось, глазами своего деда. Не удивительно?

– Ну, так это объяснимо, – усмехнулся Сергей. – Твой дед, должно быть, рассказывал, что с ним происходило. У тебя это отложилось в памяти, а потом снилось.

– Да нет же! Нет! – многозначительным шепотом заговорил Роман. – Он, мой дед, рассказывал мне все ЭТО, после того, как ЭТО мне приснилось! После! Ты понимаешь, после! Я ему первым про ЭТИ сны рассказал! Мой дед чуть с табурета не упал, когда такое от меня услышал! Потом, правда, объяснил мне, да и, наверное, себе, что подобных происшествий за время войны было немало… На этом и успокоился. Он вообще про войну не любил рассказывать. Молчал. А когда я ему про свой сон рассказал, охнул, странно так на меня посмотрел и сразу разговорился. Это было давно, я учился тогда еще на первом курсе. И дед мой был еще в удовлетворительном здравии. Ну вот, значит… Снилось мне, что я был сержантом, мы отступали, оставили город Клин и расквартировались в деревне Кусково. Теперь слушай, после своего рассказа я от деда узнаю, что он всю войну прослужил сержантом, в сорок первом году его рота оставила город Клин и расквартировалась в Кусково!

– Может быть, и у Гусина возникают подобные видения, когда он представляется автором «Криминального чтива»?

– Да иди ты к черту! – обиделся Роман. – Будешь слушать или не будешь?

– Ладно, извини, буду, – Сергей подавил улыбку.

– Ну, так вот. Мне снилось, что в один морозный день лошадь из нашего военного хозяйства ушла в лес, и ротный поручил мне ее найти и вернуть. Разрешил взять с собой не ружье, а трофейный немецкий автомат. И у деда, как выяснилось, тоже был немецкий автомат! Представляешь? И ему тоже поручили найти лошадь! Ну как тебе совпаденьице? Ты понял?! Теперь слушай, что было дальше… Иду я, значит, иду по лошадиным следам, вернее, снится мне, что я иду по лошадиным следам. Следы ведут в лес. Продираюсь среди кустарников и вдруг слышу: «Хальт!»

Оборачиваюсь… в пятидесяти метрах от меня немец стоит и целится из автомата. Я рук поднимать не стал, бросился за дерево, попробовал выстрелить… Заело! Немец тоже пробует выстрелить… слышу, как щелкает затвором… Тоже заело… Вот. И дед мой точно такой же случай про себя описал.

– И что дальше?

– А ничего. Разбежались. Просто у обоих смазка застыла на морозе.

– И все?

– Все.

– Что-то уж не больно героический эпизод, – вздохнул Садовников. – И развязка так себе.

– Слушай, при чем тут «героический»? Причем тут развязка, ты, романист чертов! – рассердился Роман. – Мы, кажется, о другом говорили… развязку ему подавай… Может, хочешь узнать, удалось ли мне найти лошадь?

– Кстати, интересно.

– А вот этого я тебе сказать не могу. Сон оборвался.

– А деду удалось?

– Да. Удалось. Нашел и привел лошадь. «Негероический эпизод»… Или вот еще из войны… Снилось мне, что бомба пробила деревянную крышу и угодила в погреб. Все, кто прятался в погребе, погибли, а те, что проигнорировали бомбежку и поленились в погреб лезть – выжили… И я среди них… С отделением моего деда точно такая же история приключилась… Не многовато ли совпадений?

– Многовато, – согласился Сергей.

Роман с удовольствием отметил, что у его друга все меньше оставалось желания шутить. Пытаясь побороть вялое состояние после бессонной ночи, он сбегал на кухню, приготовил кофе в турке на двоих. Потом аккуратно разложил бумаги на столе в той последовательности, в которой было бы удобно к ним обращаться как к доказательствам.

– Еще вспомнил… Снился удивительный случай, – продолжил воспоминания Роман, отхлебывая кофе. – Дело происходило на рыбалке. Поставили мы с друзьями несколько переметов. Остались на ночь. Сидим, бухаем… Вскоре на одной из лесок колокольчик зазвенел. Тащим, еле-еле тащим, и вдруг из воды рога появляются! Мы так перепугались, что разбежались кто куда. Потом собрались, перекрестились… Вытащили… Оказалась, утонувшая коза.

35
{"b":"175424","o":1}