ЛитМир - Электронная Библиотека

– Что красть? – спросил Далгат.

– Невесту, да! – воскликнул Сайпудин. – Тогда банкет собирать не надо, просто магьар[31] сделаем и все.

– Нет, плохо жену красть, это чеченцы крадут, а мы не крадем, нет, – вмешался седой мужчина, сидевший напротив. Далгат обратил внимание, что у него на голове, несмотря на жару, высится каракулевая шапка.

– Вах, Далгат, ты что здесь сидишь, танцевать идем, – к Далгату нагнулся троюродный брат, белозубый, с умными глазами.

– Привет, Малик, – обрадовался Далгат, поспешно вставая с места, – иду.

– Стой, – сказал Сайпудин, неловко вскакивая со стула и чуть покачиваясь, – я твоего отца знал.

Сайпудин навалился на Далгата всем телом, обнимая и хлопая его по тщедушной спине.

– Вот это держи, – сказал он, доставая из кармана мятую купюру и всучивая ее Далгату, – мне Аллах много денег не дал, но я всем даю.

Далгат осторожно отстранил от себя Сайпудина вместе с его купюрой.

– Спасибо, у меня есть, сыну отдайте, – сказал он, оглядываясь на Малика.

– Обижаешь! – воскликнул Сайпудин и под шумно-одобрительные комментарии сотоварищей вложил Далгату купюру в карман джинсов.

Далгат опешил и попытался вернуть деньги, но Малик взял его в охапку и повел к молодежи.

– Оставь, да, их, сейчас жениха похищать будем, – смеялся Малик.

Из-за длинного стола на них с любопытством смотрели девушки.

– Это что, Далгат, что ли, Мусаевский? – говорила Залина протяжным голосом.

– Далгат, Далгат, – отвечала ей, смеясь, Ася.

– Вая, какой он худой! – тянула Залина.

Ася снова захохотала:

– Отвечаю, его пять лет не кормили.

К ним подсела крупная девушка в узкой золотистой юбке, с мелированной челкой и густо намазанным круглым лицом.

– Ай, такой сушняк из-за этой жары, сейчас всю минералку выбухаю, – воскликнула девушка, наливая себе воды.

– Патя, – говорила Залина, внимательно разглядывая Патю с ног до головы, – ты юбку эту где купила?

– Из Москвы, в бутике покупала. Это Гуччи, – важно ответила Патя, проглатывая воду и дуя на челку.

– Такая прелесть. Да же? – спросила Залина, ударяя на последний слог.

Сзади Пати внезапно возник мужчина в летах и поднес ей веточку. Патя недовольно вздохнула, медленно оправила юбку и волосы и, тяжело выбравшись из-за стола, пошла за мужчиной.

– Ой-ой, посмотри на нее, – сказала Залина Асе. – Видела, как она пошла?

– Не говори… И юбка беспонтовая у нее. Она ее на восточном купила, отвечаю, – сказала Ася, насмешливо глядя, как Патя лениво крутит кистями, обходя скачущего танцора. – Пусть не гонит, что это Гуччи. Ты же знаешь, что ее жених слово свое забрал?

– Вая! Как забрал? – загорелась Залина. – Даци, что ли? Они же уже «Маракеш» сняли, Патя татуаж сделала, туда-сюда…

– Какой! – воскликнула Ася. – Даци ее в «Пирамиде» увидел. Всё, говорит, отменяйте. Подарки тоже она все вернула. И чемодан вернула.

– Чемодан саулский, наверное, был.

– Ты что! Шуба, одежда, сапоги, телефон навороченный, че только они ей не дарили. Теперь так опозорилась она, зачем сюда пришла вообще?

– Залина! – громко шепнула Ася. – Ты на Зайнаб посмотри.

Ася ткнула длинным бордовым ногтем в сторону соседнего стола, за которым сидела девица в богатом хиджабе.

– Закрылась, – сказала Залина, искоса взглянув на мусульманский наряд девицы.

– Я так и знала, что закроется после всего.

– После чего? – спросила Залина.

– Ну, она же в селе когда была, ночью одна оставалась с подружкой и, короче, с какими-то парнями маарда[32] уехала. Ее брат случайно в тот вечер в дом постучал, ее нет, шум подняли. Утром вернулась она, ее сразу к врачу повели, говорят, на проверку.

– И что?

– Не знаю. Замуж хочет она, теперь святую будет строить.

– Я тоже закрыться хочу, – сказала Залина серьезно.

– Брат заставляет?

– Нет, сама хочу. А то как я делаю – не считается. Уразу[33] держу, намаз делаю, а платок не ношу. Ты слышала, что в городе говорят?

– Что говорят? – спросила Ася.

– Боевики на Рамазан всех девушек, кого без платка увидят, убивать будут. Уже убили двух.

– Не гони, да! – засмеялась Ася. – Даже по телеку говорили, что специально в народе панику делают. Неправда это!

– Все равно боюсь, – отвечала Залина.

Тут из гущи танцующих выскочил веселый Хаджик и поманил танцевать. Залина радостно заулыбалась и пошла, поблескивая длинным открытым платьем.

Ася смотрела то на Залину с Хаджиком, то на Патю, уже отплясывающую с братом жениха, то на старую бабушку, закручивающую спирали в старинном танце, то на приглашенную певицу, довольно известную. Какой-то молодец вывел певицу танцевать, и та, придерживая микрофон, изящно, на персидский манер двигала задом.

Малик с друзьями успели тихонько умыкнуть жениха, невеста, как и принято, сидела с кислым лицом, а Далгат продолжал выискивать Халилбека. Песня закончилась, и смеющуюся певицу уже щупали тамада и уважаемые гости. Там были и Айдемир, и Халилбек, и Залбег, отец жениха, и чиновники из важных ведомств. Далгата трепал по плечам дядя Магомед.

– Абдуллы дочку пригласи, Мадину, вон она сидит, видишь, рядом с моей матерью, – говорил Магомед, показывая на виденную уже на кассете девушку с отглаженными волосами. – Иди давай, когда музыка будет.

Далгат отпирался.

– Я хочу с Халилбеком поговорить, – объяснял он Магомеду.

– Хабары[34] потом будешь разводить, мозги не делай мне. Иди пригласи, когда музыка будет.

Тамада взял в руки микрофон и снова закосноязычил:

– Эти, вот, кто там, короче, жениха нашего украли. Почему невеста одна сидит, а? Наша делегация уже поехала искать жениха, и мы этих друзей накажем его, которые это сделали. Да же, Халилбек? Сейчас даю слово нашему уважаемому Халилбеку, который нашел время и пришел на свадьбу близкого родственника Залбега, который женит сына на красивой цовкринке Амине. И, короче, Халилбек нам скажет, передаст ту мудрость, которой владеет…

– Далгат, салам! – отвлек Далгата чей-то голос, и Далгат увидел небритого и усталого Мурада, своего кузена. – Идем со мной, отойдем на разговор.

– Что случилось? – спросил Далгат.

– Помощь твоя нужна.

Далгат тоскливо оглянулся на тамаду и Халилбека, готовящегося держать речь, и пошел за Мурадом. Они подошли к краю открытой мансарды и перегнулись через перила. Внизу вокруг машин бегали дети, курили мужчины, и женщины в балахонах переносили с места на место свадебные торты.

– У меня сверток есть, – говорил Мурад, – в ковре. Ты можешь его несколько дней у себя подержать, матушки нет же твоей.

– Какой сверток? – спросил Далгат, нетерпеливо оглядываясь туда, где звучал из динамиков голос Халилбека.

– Там ничего, просто мне нельзя дома держать, – говорил Мурад, потирая красные глаза.

– Он тяжелый? – спросил Далгат. – А то я сейчас не домой иду, мне с Халилбеком говорить надо.

– Нет, не прямо сейчас, – оживился Мурад, – я тебе его вечером сам занесу, ты просто спрячь его куда-нибудь на пару дней. Матушка же в Кизляре у тебя.

– Да, хорошо, – отвечал Далгат, желая поскорей закончить разговор.

Внезапно голос Халилбека прервался, раздались женские крики, а из динамиков по ошибке понеслась и тут же заглохла певичкина фонограмма. Люди, стоявшие на улице, побежали по лестнице вверх, на крик. Далгат тоже ринулся в зал и увидел взбудораженные лица, потрясенного тамаду, удерживающего от чего-то Залбега, и толпу мужчин, склонившихся к полу. Кто-то громко звал скорую.

– Что случилось? – спрашивал Далгат у гостей, но те только хватались руками за головы.

– ВахIи, вахIи![35] – восклицали бабушки, прикрывая рты концами платков и тревожно вглядываясь в смуту.

вернуться

31

Мусульманский брачный обряд (авар.).

вернуться

32

В горы (авар.).

вернуться

33

Пост (араб.).

вернуться

34

Разговоры (авар.).

вернуться

35

Междометия-восклицания (авар.).

7
{"b":"175433","o":1}