ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Эй, подожди! — окликнул его Хруч. — Ты что-нибудь слышишь?

Мальчик остановился и насмешливо поджал губы.

— Конечно, — кивнул он и тут же отправился дальше.

«Судя по всему, — решил Хруч, — эти вибрации в крепости обычное дело». Он подождал еще немного. Никто не поднимал тревоги, не выбегал в панике из комнат в коридор.

Хруч уже было хотел вернуться в свои апартаменты, но потом передумал и, осторожно прокравшись по коридору, выбрался в холл. Здесь на столике стоял горшок с комнатным каучуковым деревцем. Прихватив горшок, Хруч быстро вернулся к себе. Он поставил каучуковое дерево на тумбочку и снова улегся в постель. Ему нужно было хоть с кем-то поговорить, излить душу.

— Ты не поверишь, что со мной приключилось за эти несколько дней! — начал он, обращаясь к дереву.

Через несколько минут он уже крепко спал.

Глава 10

ЗНАК СТОЛБНЯЧНОЙ ЧУМЫ

Джил проснулась от веселого птичьего пересвиста. Она лежала на подстилке из мягкого мха, укрытая плащом. Перевернувшись на спину, она обнаружила, что находится в маленьком уютном шалаше, который Дрейгар специально соорудил для нее на ночь. Сам он не нуждался в укрытии и спал прямо на голой земле, в доспехах, поджав под себя ноги.

Из-под навеса девушка видела, что парсинанин уже проснулся. Сидя на камне и щурясь от яркого утреннего солнышка, он что-то рисовал.

Джил сладко потянулась, села, надела башмаки, поправила длинные рыжие волосы, стянув их бечевкой в тугой хвост. Зевая, поднялась на ноги и подошла к Дрейгару. На коленях у парсинанина лежала небольшая дощечка, к которой был пришпилен кусок гладкого кожаного пергамента. Нагнувшись, Джил с удивлением увидела, что это какая-то географическая карта.

Красиво вычерченная, карта показалась Джил настоящим произведением искусства. Изящные линии изображали рельеф местности. Зеленым цветом были обозначены леса и холмы, синими чернилами извилистые реки, а черными — берега. Названия выведены аккуратными прописными буквами. В отдельных областях даже нарисованы обитающие там дикие животные, а в комментариях отмечено, какие из них представляют опасность для человека.

Джил была буквально очарована тем, с каким мастерством и точностью парсинанин владел пером. В его огромной руке оно казалось не толще соломинки, однако он обращался с ним с виртуозностью каллиграфа.

— Это просто чудо! — воскликнула девушка.

Дрейгар покосился на нее, но ничего не ответил.

На карте Джил разглядела дорогу, по которой они держали путь, и рощу, в которой остановились на ночлег. В роще также был четко отмечен колодец.

— Так вы, значит, картограф! — прощебетала она, надеясь завязать разговор.

— Ничего подобного, — проворчал парсинанин. — Я просто рисовальщик карт.

Джил не нашлась что возразить. Тогда она решила зайти с другой стороны.

— У вас есть идеи, как нам догнать кортеж раньше Тайи и Локрина? — спросила она.

— Есть, — прозвучал односложный ответ.

Джил немного подождала, но продолжения не последовало.

— Уж не намерены ли вы все-таки присоединиться к ним, чтобы помочь освободить Шешила? — как бы между прочим спросила она.

— В свое время.

— Что ж, значит, нам некуда торопиться?

— Пока лучше подождать.

Девушку обижал его ворчливый тон, но она решила не затевать ссоры.

— Тогда я приготовлю завтрак, ладно? Вы, наверное, проголодались?

— Я уже позавтракал, благодарю вас.

Джил не оставалось ничего другого, как отойти и заняться своими делами. Она побродила по роще и насобирала съедобных кореньев, дикого картофеля, базилика и бобов. Затем развела костер и, пока он разгорался, почистила и нашинковала овощи.

Одолжив у Дрейгара походный котелок, набрала из колодца воды и приготовила прекрасный овощной суп. Затем поджарила на сковородке картофель с бобами, добавив из своих пузырьков необходимых специй.

В воздухе разлился такой аппетитный аромат, что даже Дрейгар не выдержал и стал поглядывать в сторону костра.

— Хотите попробовать? — предложила ему девушка.

— Нет. Благодарю вас.

Он снова занялся картой.

Джил пожала плечами и набросилась на еду.

Поев, она помыла посуду и подошла к Дрейгару посмотреть, как идет работа.

Тот уже почти закончил. На карте появились места, которые они миновали раньше. Очевидно, он рисовал по памяти.

— А тут живет дядя ребятишек? — поинтересовалась Джил, указывая пальцем в место на карте, где было написано «Усадьба Эмоса Гарпрага».

— Точно.

— Он, наверное, здорово волнуется. Как вы думаете, где он сейчас?

Парсинанин ополоснул кончик пера в притороченной к поясу фляжке с водой и аккуратно вытер тряпочкой.

— Понятия не имею. Но думаю, он не успокоится, пока их не отыщет. Эти ребятишки необыкновенно дороги ему. Не только потому, что, несмотря на все их проказы, он их дядя и любит их. Дело в том, что родители детей — единственные люди из племени мьюнан, кто поддерживает с ним нормальные отношения. Для всех остальных он уже много лет изгнанник.

— Что вы имеете в виду? Разве он преступник? За что же его изгнали из племени?

Дрейгар окинул девушку долгим взглядом, словно решая, стоит ли ей рассказывать об этом, а затем, отложив дощечку с картой в сторону, сказал:

— Это печальная история. Вы когда-нибудь слышали о столбнячной чуме?

— Кажется, да, — пробормотала Джил, наморщив лоб. — Это такая болезнь, которой болеют мьюнане, верно?

— Это самая страшная болезнь из всех, какие когда-либо преследовали племя мьюнан, — проскрипел Дрейгар. — От нее умирали многими тысячами. Пожалуй, она могла бы выкосить и весь народ, не веди мьюнане кочевой образ жизни. Если бы они жили в городах и деревнях, столбнячная чума давно бы стерла их с лица земли.

Это ужасная болезнь, которой болеют только мьюнане. Они теряют способность трансформировать собственные тела и умирают обезображенные и в страшных муках. Те, кто ею заразился, начинают превращаться в толстых, трясущихся уродов, пока не становятся настоящими развалинами. Здоровый мьюнанин может преображаться в любое существо и при этом сохраняет способность есть и пить. Однако, заразившись столбнячной чумой, больной уже не может ни пить, ни принимать пищу. А потом даже дышать. Эта болезнь неизлечима. Все, что в человеческих силах, — это утешать несчастных, пока те не умрут…

Однажды, когда чума свирепствовала уже около двух лет, Уайла, жена Эмоса, почувствовала, что заболела. Выйдя из палатки, она вдруг споткнулась и упала. Посмотрев на свои ноги, женщина обнаружила, что ступни проросли корнями, и она оказалась прикована к земле. Догадавшись, что случилось самое худшее, Уайла стала звать Эмоса.

Супруги рыдали в объятиях друг друга и не хотели верить лекарю, который подтвердил, что Уайла заболела именно столбнячной чумой. Все племя тут же поднялось, решив переехать в другое место, чтобы не заразились другие. Что касается Уайлы, то ей поставили на щеку особое клеймо, точнее, татуировку, которую наносили каждому заболевшему чумой.

Эмос перенес палатку и раскинул ее над женой. Я просил Эмоса отправиться вместе с племенем, пообещав, что буду ухаживать за Уайлой. Я не мьюнанин, и для меня не существовало угрозы заразиться чумой. Но Эмос категорически отказался и остался с ней.

На четвертый или пятый день он исчез, а когда возвратился, я увидел у него пергаменты с трансформагическими записями. Трансформагия — это что-то вроде волшебства, с помощью которого мьюнане могут изменять не только собственное тело, но и любые окружающие предметы. Тем самым Эмос нарушал закон, так как у мьюнан эта наука строго-настрого запрещена. Ему полагалось оставить Уайлу и уйти вместе с племенем.

Эмос бился день и ночь, пытаясь облегчить участь жены с помощью трансформагии. Но так и не отыскал средства от столбнячной чумы. Прошло три недели. В последние дни Уайлу было уже трудно узнать. Изуродованным оказалось не только тело, но даже голос.

31
{"b":"175439","o":1}