ЛитМир - Электронная Библиотека

103. Поняв хитрость врагов, Норбан и Децидий усилили охрану Сапейского ущелья. Вновь войско Брута попало в затруднительное положение; отчаяние овладело ими при одной мысли, что им придется теперь начинать тот путь, от которого раньше они отказались, и вновь проделать все то, что они уже совершили, а время идет, и наступило уже позднее время года. При таком их настроении Раскуполид сказал им, что есть еще путь вдоль самой Сапейской горы, который можно проделать в три дня; до сих пор этот путь оставался недоступным для людей из-за крутизны, безводия и густого леса. Если бы они захотели взять с собою запас воды и проложить узкую, но все же проходимую дорогу, они из-за густого леса не были бы видны даже птицам; на четвертый день они придут к реке Гарпессу, впадающей в Гебр, а еще через день достигнут Филипп, где можно было бы захватить и со всех сторон окружить врагов, так что они не имели бы возможности уйти. Слова Раскуполида понравились войску и вследствие затруднительности того положения, в котором оно находилось, и особенно благодаря надежде захватить столь большое войско врагов.

104. Итак, они послали вперед часть войска вместе с Раскуполидом и под предводительством Луция Бибула, поручив им проложить дорогу. С трудом они все же выполнили поручение, работая с рвением и усердием; рвение их особенно усилилось, когда несколько посланных вперед воинов вернулось и сообщило, что вдали видна река. Однако на четвертый день, изнуренные усталостью и жаждой, так как взятый ими с собой запас воды почти кончился, они стали указывать на то, что им говорили лишь о трехдневном пути без воды, и, впав в состояние панического страха, боялись засады; они верили, что посланные вперед видели реку, но думали, что их повели не по той дороге. Впав в отчаяние, они подняли крик и при виде Раскуполида, бегавшего от одного к другому и старавшегося ободрить их, бранили его и бросали камни. В то время как Бибул умолял их довести дело до конца без ропота, к вечеру река стала видна передним рядам: поднялись громкие радостные крики, естественные в таких случаях; тотчас же они повторялись находящимися позади и дошли до самых задних рядов. Когда Брут и Кассий узнали об этом, они тотчас же поспешно тронулись в путь, ведя по проложенной дороге все оставшееся войско. Но им не удалось остаться до конца скрытыми от врагов, не удалось и захватить их. Ибо Раск, брат Раскуполида, по крику заподозрив приближение войска, пошел посмотреть, что делается, и, увидев происходящее, удивился, что такое большое войско прошло по безводному пути, по которому, как он думал, не прошел бы и зверь из-за сильной густоты леса; о виденном он сообщил отряду Норбана. Последний со своим войском бежал ночью из Сапейского ущелья к Амфиполю. Так оба фракийца стяжали славу в своих войсках: один потому, что он повел войско по неизвестному пути, другой потому, что это не осталось ему неизвестным.

105. Войско же Брута благодаря своей необыкновенной отваге пришло в Филиппы, где к нему присоединился и приплывший туда Тиллий, и куда сошлось и все войско.

Филиппы — город, раньше называвшийся Датом, а еще раньше — Кренидами; последнее название объясняется тем, что вокруг холма много полноводных источников. Филипп Македонский укрепил это местечко, удобное для действий против фракийцев, и по своему имени назвал его Филиппами. Город расположен на обрывистом холме, равняясь по величине ширине холма. С севера к нему примыкают леса, через которые Раскуполид провел войско Брута; с юга болото, а за ним море; с востока — Сапейское и Корпилийское ущелья; с запада — равнина, доходящая до Миркина и Драбиска и реки Стримона и простирающаяся приблизительно на 350 стадий,[441] очень плодородная и красивая. Здесь, как говорят, произошло похищение Коры, собиравшей цветы.[442] Есть здесь и река Зигакт, в которой, по преданию, при переправе бога кони сломали колесницу, отчего река и получила свое имя. Равнина эта имеет наклон, что удобно для поднимающихся по ней из Филипп, но представляет трудности для направляющихся из Амфиполя.

106. Недалеко от Филипп есть другой холм, который называют холмом Диониса, где имеются золотые рудники, носящие имя «Асилы». В десяти стадиях от этого холма — еще два холма, отстоящие от Филипп приблизительно на восемнадцать стадий, а друг от друга — приблизительно на восемь.[443] На этих холмах и разбили свои лагери Кассий — на южном, Брут — на северном. Когда войско Норбана отступило, они не двинулись вперед, так как узнали, что приближается Антоний, оставивший в Эпидамне заболевшего Цезаря. Равнина была удобна для сражения, а холмы — для лагерей. По обе стороны от них находились с одной стороны болото и озера до Стримона, с другой неприступные и непроходимые ущелья. Расстояние между холмами, равное восьми стадиям, представляло проход, как бы ворота из Азии в Европу; его Брут и Кассий перегородили на всем протяжении стеною от укрепления к укреплению, а в середине оставили ворота, так что оба лагеря оказались объединенными. Была поблизости от лагеря и река, которую одни называют Гангом, другие Гангитом, а сзади море, которое Брут и Кассий предполагали использовать и для складов и для гавани. Фасос, находящийся на расстоянии ста стадий,[444] они наметили себе для складов, а гаванью же для трирем[445] избрали Неаполь, отстоящий от них на семьдесят стадий.[446] Так, радуясь удобствам местечка, они укрепляли свой лагерь.

107. В это время Антоний поспешно двигался со своим войском, желая захватить, как сборное место для сражения, Амфиполь. Найдя его уже укрепленным для него войском Норбана, он был рад этому и оставил в Амфиполе все снаряжение вместе с одним легионом, предводительствуемым Пинарием, сам же, пройдя с большой смелостью значительно вперед, расположился лагерем на равнине, на расстоянии всего восьми стадий от противников. И тотчас же обнаружились слабые стороны его лагеря и преимущества лагеря врагов. Они расположились на холме, он — на равнине; деревом они снабжались с гор, он из болотистой местности; воду первые получали из реки, он из колодцев, только что им вырытых; продовольствие они привозили с Фасоса, в расстоянии немногих стадий, он — из Амфиполя, находящегося в 350 стадиях.[447] Так поступал Антоний, по-видимому, в силу необходимости — больше не было ни одного холма, а остальную часть равнины река по временам превращала в болото и как бы еще более ее углубляла; благодаря этому Антоний находил в выкопанных колодцах источники с обильной сладкой водой. Эта отвага Антония, хотя она и была вызвана отсутствием другого выхода, поразила врагов, удивлявшихся, что он, пренебрегая опасностью, расположился лагерем так близко и тотчас же после своего прибытия. Он возвел много укреплений и все их поспешно укреплял рвами, стенами, частоколами. Укрепляли и враги все, что у них осталось неукрепленным. Кассий, видя безрассудную энергию Антония, стал обносить стеною и единственный оставшийся необнесенным участок лагеря, прилегающий к болоту и ранее оставленный без укреплений из-за его незначительной ширины; таким образом, больше уже ничего не оставалось не защищенного стенами, кроме боковых частей, где к лагерю Брута прилегали утесы, к лагерю Кассия — болото, а за ним море. Вся средняя часть лагеря была окружена рвом, валом, стеною и воротами.

108. Так укрепляли свои лагеря обе стороны. В течение всего этого времени они состязались друг с другом только в метании копий и в конных диверсиях. Когда же были закончены все предположенные приготовления, явился и Цезарь, еще недостаточно окрепший для участия в сражении; его носили на носилках перед рядами войск. Войско Цезаря тотчас же выстроилось в боевой готовности, а войско Брута также построилось против врагов на более высоком месте, но спускаться вниз не стало: было решено не спешить с битвой, в надежде недостатком продовольствия довести врагов до истощения. У обеих сторон было по девятнадцати легионов тяжеловооруженных — в войске Брута с неполным количеством солдат, у Цезаря в числе, даже превышающем установленное. Конницы, считая также служивших у обеих сторон фракийцев, было у Цезаря и Антония 13.000, у Брута и Кассия — 20.000. Таким образом, по числу людей, по храбрости и отваге полководцев, по оружию и всему снаряжению войска обе стороны выглядели блестяще; но они оставались бездействующими в течение многих дней, так как сторонники Брута не хотели вступать в сражение, надеясь еще до сражения истощить врагов недостатком продовольствия. Они имели своим поставщиком продовольствия Малую Азию и получали все по морю из близких мест, у противника же не было запасов, не было и друзей: они не могли получать продукты ни через купцов из Египта, так как страна эта была истощена голодом, ни из Испании или Африки из-за присутствия на море Помпея, ни из Италии из-за Мурка и Домиция. Македонии же и Фессалии, которые одни в это время снабжали их, надолго хватить не могло.

вернуться

441

69 Примерно 61 км — см. примеч. 27 к кн. I.

вернуться

442

70 Кора (греч. девушка) — одно из имен богини царства мертвых Персефоны. В гомеровском гимне «К Деметре» (V, 1—20, 414–433) рассказывается о том, как она вместе с подругами играла на лугу, собирала цветы, а из расселины земли появился Аид и умчал ее на золотой колеснице в царство мертвых.

вернуться

443

71 10 стадий составляют примерно 1 км 700 м, 18 стадий — более 3 км. 8 стадий — около 1,5 км.

вернуться

444

72 Примерно 17,5 км.

вернуться

445

73 См. примеч. 98 к кн. I.

вернуться

446

74 Более 12 км.

вернуться

447

76 Около 1,5 км.

82
{"b":"175440","o":1}