ЛитМир - Электронная Библиотека

109. Учитывая главным образом все это, сторонники Брута затягивали дело, но Антоний из страха перед продовольственным вопросом решил принудить врагов вступить в бой. Он задумал незаметно сделать болото проходимым, чтобы, очутившись в тылу у ничего еще не подозревающих противников, отрезать доставку им продовольствия с Фасоса. Выстраивая каждый раз в боевой готовности все части войска, чтобы казалось, что войско выстраивается все целиком, силами одной его части он и ночью и днем просекал в болоте узкий проход, срезая тростник, делая насыпь и по обе стороны ее наваливая камни, чтобы она не разваливалась, а глубокие места укрепляя валами и строя плотины; все это делалось в глубоком молчании. От врагов эту работу скрывал росший около прохода тростник. Проработав таким образом десять дней, Антоний неожиданно для врагов ночью послал построенные колоннами отряды, захватил все надежные места во внутренней части местности и одновременно обнес оградою много укреплений. Кассий был поражен и самой идеей этого предприятия и незаметным его осуществлением. Задумав, в свою очередь, отрезать Антония от укреплений, он сам выстроил стену через все болото поперек, начав от лагеря и вплоть до моря, так же как и враги, вырубая тростник, возводя плотины и пристраивая заграждения к укреплениям. Таким образом он отрезал сделанный Антонием проход, чтобы ни находящиеся внутри не могли больше перебегать к Антонию, ни Антоний не мог бы прийти к ним на помощь.

110. Увидев около полудня, в каком положении находится дело, Антоний тотчас же с энергией и яростью повернул свое войско, обращенное в другую сторону, и повел его к выстроенной Кассием стене между болотом и лагерем; он нес с собою железные орудия и лестницы, чтобы уничтожить стену и двинуться на лагерь Кассия. В то время как он храбро шел по косой и крутой дороге, проходящей между обоими войсками, солдаты Брута в своем высокомерии стали тяготиться тем, что они стоят вооруженные, в то время как мимо них пробегает войско врагов. И тогда они напали на них самовольно, раньше, чем получили какое-либо предписание от своих начальников; напав на них с фланга, они перебили всех, кого им удалось захватить. Раз начав, они напали затем и на войско Цезаря, выстроенное прямо против них; обратив войско в бегство, они стали его преследовать, пока не взяли и лагерь, который был общим у Антония и Цезаря. Самого Цезаря в лагере не было: из-за приснившегося ему сна он остерегался этого дня, как он сам об этом пишет в своих воспоминаниях.[448]

111. Видя, что битва разыгралась, Антоний обрадовался, считая, что это он вынудил к ней врага: вспомним, что он был очень встревожен недостатком продовольствия. Но повернуть в долину он не счел нужным, опасаясь, развернув фалангу, внести беспорядок в строй. Продолжая начатый путь, он совершал его беглым маршем и поднимался вверх, несмотря на обстрел и трудности пути, пока, будучи тесним, не наткнулся на фалангу Кассия, сохранявшую свой первоначальный строй и пораженную неожиданностью всего происходящего. Отважно прорвав фалангу, Антоний устремился к стене, находящейся между болотом и лагерем, выламывая ограду, засыпая ров, подрывая возведенные сооружения, убивая стражу у ворот и выдерживая обстрел со стены, пока, наконец, сам не прорвался внутрь через ворота, а из солдат одни вошли через подкопы, другие перебрались через обрушившуюся частьстены. Все это произошло так быстро, что, стена была уже захвачена, когда пришли работавшие в болоте. Бешеным натиском они обратили и этих в бегство и оттолкнули в болото; в самый лагерь Кассия уже вступили только те, кто перебрался с Антонием через стену, в то время как остальная масса и той и другой стороны сражалась друг с другом по ту сторону стены.

112. Так как лагерь был хорошо укреплен, его охраняло совсем небольшое количество людей; поэтому Антоний легко овладел им. В это время стала сдавать уже и часть войска Кассия, находившаяся снаружи; видя, что лагерь взят, она разбежалась в беспорядке. Таким образом, обеими сторонами сражение было доведено до конца и с одинаковым успехом.

Брут обратил в бегство левое крыло неприятельского войска и взял лагерь; Антоний, победив Кассия, с необычайной отвагой разрушал его лагерь. У обеих сторон было много убитых; из-за обширности равнины и поднявшейся пыли ни одна из сторон не знала, в каком состоянии другая; узнав, наконец, о положении дела, и те и другие отозвали остававшихся на поле битвы. Те возвращались, по внешнему виду своему более похожие на носильщиков, чем на воинов. Но и тогда они не замечали и не видели друг друга, между тем как, сбросив свой груз, одни могли бы много сделать против других; забыв воинскую дисциплину, каждый нагружал себя добычей. Число убитых, как говорят, доходило в войске Кассия приблизительно до восьми тысяч, включая сюда и участвовавших в бою рабов, в войске Цезаря — вдвое больше.

113. Кассий, оттесненный от своих укреплений и не имевший возможности вернуться в лагерь, бежал на холм, на котором были расположены Филиппы, и оттуда смотрел на все происходящее. Но из-за поднявшейся пыли он видел не все или видел неясно; заметил он лишь, что лагерь его взят, и приказал Пиндару, своему оруженосцу, чтобы тот бросился на него и убил его. В то время как Пиндар медлил выполнить это приказание, прибежал посланный с известием, что на другом фланге Брут одержал победу и разрушает неприятельский лагерь. Кассий ответил: "Скажи ему, пусть он одержит полную победу, — а затем, обратившись к Пиндару, — Скажи, что ты медлишь, отчего не освобождаешь меня от позора?" Тогда Пиндар убил своего господина, подставившего ему горло. Так представляют себе смерть Кассия некоторые. Другие же считают, что, когда всадники Брута явились с доброй вестью, Кассий, думая, что это враги, послал для выяснения дела Титиния; а когда всадники встретили его радостно, как друга Кассия, и при этом громко кричали, Кассий, думая, что Титиний попал к врагам, сказал: "Итак, мы ждали, чтобы увидеть, как схватили нашего друга?" — и удалился в палатку вместе с Пиндаром, и последний после этого больше не появлялся. Вследствие этого некоторые думают, что он убил Кассия не по его приказанию. Жизнь Кассия кончилась в самый день его рождения, когда как раз и разгорелась битва. Титиний за свое промедление покончил жизнь самоубийством.

114. Плача у трупа Кассия, Брут назвал его последним римлянином, желая этим сказать, что больше уж никогда не будет мужа, равного ему по доблести; он упрекал его за поспешность и необдуманность его поступка; говорил вместе с тем, что Кассий счастлив, освободившись от забот и печалей, которые еще неизвестно до какого конца доведут его, Брута. Затем, передав тело друзьям и велев похоронить его тайно, чтобы войско при виде похорон не подняло плача над Кассием, сам Брут, не заботясь ни о пище, ни о каких-либо удобствах, в течение целой ночи работал над восстановлением лагеря Кассия. С наступлением дня, когда враги, чтобы не показаться ослабевшими, стали выстраивать войско для сражения, Брут, поняв их побуждение, сказал: "Вооружимся и мы и в свою очередь покажем, что мы пострадали меньше". Когда он построил войско, враги отступили, и Брут с насмешкой сказал своим друзьям: "Те, кто вызвали нас на бой как истомленных, даже и не попытались сражаться с нами".

115. В тот самый день, когда разыгралась битва при Филиппах, в Ионийском море также произошли крупные события в таком же роде. Домиций Кальвин вез Цезарю на грузовых судах два легиона тяжеловооруженных, из них особенно славился Марсов легион, названный так за свою стойкость. Вез Кальвин также и преторианскую когорту,[449] включавшую до двух тысяч человек, четыре отряда всадников и сверх того еще множество набранных для войны людей; их сопровождало также несколько трирем.[450] Навстречу им вышли Мурк и Аэнобарб со ста тридцатью военными кораблями. Плывшее на парусах впереди небольшое количество грузовых кораблей ускользнуло от них; остальные вследствие внезапно ослабевшего ветра стали блуждать по морю при полном безветрии, отданные во власть врагов кем-то из богов. На каждое судно враги без страха нападали и разрушали его; не могли помочь судам и сопровождавшие их триремы, из-за своей малой величины вращавшиеся на месте. Оказавшись в очень опасном положении, они совершили много различных подвигов: поспешно притягивали корабли канатами друг к другу, скрепляли их шестами, чтобы не дать врагам прорваться. Когда же им удалось это закончить, Мурк стал обстреливать их огненосными стрелами. Тогда они, быстро развязав канаты и спасаясь от огня, поплыли в разные стороны друг от друга, а затем опять выезжали навстречу триремам, готовые к плаванию или нападению.

вернуться

448

77 Мемуары Октавиана упоминаются Аппианом также ниже: V.45 и в «Иллирийской войне». 14.

вернуться

449

78 См. примеч. 38 к кн. III.

вернуться

450

79 См. примеч. 98 к кн. I.

83
{"b":"175440","o":1}