ЛитМир - Электронная Библиотека

Он снова вышел во двор и внимательно оглядел склоны горы. Что он ищет? Хэмиш подсказал: «Наблюдательный пункт».

Возможно, с него следует начать. Но после убийства прошла почти неделя. Как мог здесь выжить мальчик без еды, с одним только снегом для питья и без укрытия в холодные ночи? Правда, возможно, у этого мальчика на совести жестокое убийство. А может, он убил, спасая свою жизнь.

Хэмиш напомнил: «Все зависит от того, хорошо ли мальчик все продумал».

Ратлидж нахмурился. Какие чувства испытывал Джош Робинсон к кровавой бойне, от которой бежал? Может быть, он совершил убийство, а потом, охваченный ужасом того, что натворил, бросился куда глаза глядят и заблудился в незнакомом месте, ночью, в снегу. И у него не хватило сил отыскать дорогу назад.

Ратлидж вернулся в дом. На сей раз он вошел через парадную дверь и поднялся на второй этаж, в спальни. В одиночку он действовал свободнее, чем при инспекторе Грили. Порылся в выдвижных ящиках и шкафах, стараясь найти хоть что-нибудь, определявшее характеры убитых. Письма, фотографии…

«В этом доме тайн нету», — проворчал Хэмиш.

Пришлось с ним согласиться. Все лежало на виду. Похоже, жившие здесь люди не считали нужным ничего скрывать. Стопка найденных писем оказалась вполне невинной, речь в них шла о повседневных делах и событиях. Семь писем от Джанет Аштон, три от Робинсона. Если и были другие письма, они пропали.

В столе, в спальне Джералда и Грейс Элкотт, он нашел бухгалтерскую книгу. Пролистал страницы и убедился, что дела на ферме шли неплохо. Джералд процветал. Еще одна улика против Пола Элкотта.

Альбом с засушенными цветами на полке у кровати, должно быть, принадлежал Грейс. Она собирала их, укладывала между страницами альбома, сушила и аккуратно подписывала. Как говорил проводник Дрю, весной долина вся в цветах. Должно быть, цветов много по берегам озера и в оврагах, хотя их век короток. Надо только знать, где искать. Душистый вереск, от которого до сих пор шел специфический аромат, листья и цветы губастика, различные виды папоротника, листья ивы травянистой и осоки с горных вершин. А рядом — более привычные бархатцы, лепестки розы, фиалки, цветки лаванды.

Должно быть, Грейс Элкотт пришлось побродить по округе, пополняя свою коллекцию. Он постарался представить ее себе: вот она держит за руку дочку, сынишка бежит впереди, и каждую весну они отыскивают что-то новое.

И все же прогулки она могла позволить себе нечасто. Ей ведь приходилось работать с утра до ночи: готовить, самой печь хлеб, стирать, гладить, убирать в доме, мыть кухню. Она никогда не жаловалась. Хотя приехала из Лондона и очутилась в гораздо более трудных условиях, чем те, к которым привыкла.

Он положил альбом на место и продолжил обыск. Игрушечные солдатики в комнате Джоша и куклы в комнате Хейзел рисовали совершенно обычную картинку жизни. В бархатной коробочке, завернутые в папиросную бумагу, лежали коралловые бусы. Подарок на день рождения от родителей? В комнате Джоша, проведя рукой за изголовьем кровати, он наткнулся на сломанные золотые запонки.

Ратлидж осторожно положил находку на ладонь, гадая, что сие значит. Подарок от отчима, которого мальчик не любил? А может, запонки сломались случайно и он побоялся признаться родителям?

В гостиной он нашел книги: «Питер и Венди», несколько томов о путешественниках. Библия. Пособие по домоводству. Набор шахмат и шахматная доска. Подставка для трубок, а рядом — оловянная табакерка. Маленькая корзинка для шитья с иголками и разноцветными, яркими нитками для вышивания. Сложенное кухонное полотенце с неоконченной вышивкой по краю — ваза с фиалками, еще без листьев.

Домашняя жизнь. Обычная, уютная.

Ратлидж вспомнил шляпку с махровыми розами. У Грейс Элкотт явно был вкус. Красивая женщина, которую любили два мужа…

Может, она боялась Пола Элкотта, потому что он домогался не только фермы брата, но и его жены?

Он вернулся в комнату Хейзел и еще раз взглянул на детский снимок Джанет Аштон. Причастна ли она к страшному преступлению? Единственный найденный им револьвер принадлежал ей. Он разглядывал ее надутое лицо, когда услышал снизу голос Пола Элкотта:

— Инспектор Ратлидж! Вы еще там?

Он вышел на лестницу и крикнул:

— Да! А что?

— Приехал инспектор Грили. Он вас ищет. В гостинице что-то случилось.

Глава 19

Когда Ратлидж вышел во двор, то увидел, что Грили беспокойно расхаживает туда-сюда.

— Вас нелегко найти! — воскликнул инспектор.

— Что случилось?

— Настоящий кошмар. Робинсон пытался покончить с собой. Элизабет хотела ему помешать, но только сама пострадала. Он схватил острую бритву.

Ратлидж выругался.

— Отлично! Встречаемся на месте!

Он завел мотор и сел за руль. Грили развернул коляску и приготовился следовать за ним.

Ратлидж ехал быстро, взметая по обочинам снежные вихри, талую воду и грязь.

Неужели это все притворство? А может, Робинсон не вынес напряжения и горя?

Хэмиш сказал: «Если он порезал девушку, какое уж тут притворство!»

— Чтоб ему! — ругался Ратлидж. — Другого места и времени не нашел. Мог бы хоть подождать, когда его детей предадут земле! Соблюсти приличия.

Но горе каждый переживает по-своему, а Робинсону довелось поучаствовать в кровавых сражениях, а потом побыть в плену. Вернувшись домой, он узнал, что жена и дети по каким-то причинам его забыли. Теперь они мертвы. И он не может найти себе места.

Хэмиш проворчал, как будто соглашаясь с мыслями Ратлиджа: «Война нас изменила». За его простыми словами крылась бездна страданий.

Дверь черного хода стояла нараспашку. Изнутри доносились взволнованные голоса. Ратлидж широким шагом пересек двор.

Хэмиш, голос которого казался сейчас особенно гулким, сказал: «Она не пострадала…»

Войдя на кухню, Ратлидж сразу ощутил запах страха и более резкий запах горелого хлеба. У него защипало глаза. На полу была лужа крови. Рядом валялись осколки разбитых чашки и блюдца. Он невольно вспомнил другую кухню, которую видел меньше часа назад, и мужчину, который старательно оттирал пятна крови со стен.

На кухне были доктор Джарвис и Вера Камминс с заплаканным лицом. Элизабет Фрейзер, бледная и ошеломленная, сидела в своем кресле, доктор перевязывал ей руку. У двери, ведущей в коридор, стоял Гарри Камминс. Ратлиджу показалось, будто он резко постарел. Гарри не сводил взгляда с мисс Фрейзер.

Когда Ратлидж вошел, все взоры обратились к нему.

— Что случилось? Где Робинсон? — спросил он.

— У себя в постели. Я дал ему успокоительное, — мрачно ответил Джарвис.

— Я шла по коридору с чистыми полотенцами, — дрожащим голосом начала Элизабет Фрейзер. — И услышала какой-то шум в комнате мистера Робинсона. Потом глухой удар, как будто на пол упало что-то тяжелое. Я постучала и, не услышав ответа, вошла…

Она вздрогнула и повернулась к Джарвису. Доктор, насупившись, завязывал бинт. Откашлявшись, мисс Фрейзер продолжала:

— Он лежал на полу. Вокруг все было усыпано осколками фарфора, а из запястья текла кровь. А он… лежал и смотрел на нее. А когда увидел меня, то попытался перерезать себе и второе запястье. Я попробовала ему помешать. Мистер Камминс услышал шум и прибежал на помощь, а за ним и мисс Аштон. Мы все вместе с трудом одолели его — он как будто обрел силу целой дюжины человек. И он все время звал своих детей. Это было ужасно, ужасно — мне казалось, нам не удастся его спасти. Если бы не Гарри, я бы упала в обморок. Мы с трудом подняли его и ремнями привязали к стулу, а тем временем послали за доктором. — Помолчав, она еле слышно добавила: — Я боялась, что ему удастся покончить с собой.

Ратлидж повернулся к доктору:

— Как он себя чувствует?

— По-моему, пришел в себя, — ответил Джарвис. — Без конца извинялся перед всеми.

Ратлидж вышел в коридор и направился к крылу, в котором жили постояльцы. Бесцеремонно распахнул дверь комнаты Робинсона. Когда дверь ударилась о стену, мисс Аштон, сидевшая рядом с кроватью и смотревшая на бывшего зятя, вздрогнула от неожиданности и повернула к Ратлиджу испуганное лицо.

37
{"b":"175442","o":1}