ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Последнее письмо от твоего любимого
Женщины, которые любят слишком сильно. Если для вас «любить» означает «страдать», эта книга изменит вашу жизнь
Майор Вихрь. Семнадцать мгновений весны. Приказано выжить
Галактиона. Чек на миллиард
Секретарь для некроманта
Дегустаторши
Косметический салон на вашей кухне. Все для молодости и красоты из натуральных продуктов, которые есть у каждой хозяйки
Красношейка
Дофамин: самый нужный гормон. Как молекула управляет человеком
Содержание  
A
A

И тут меня осенило.

Точно — дача!

Конечно, это временное решение. Собственно, это вообще не решение. Не могу же я серьезно рассчитывать на то, что за неделю бабка остынет и передумает, или мама уговорит ее впустить меня обратно, — уж больно качественно я ее задразнил и запугал. Но, по крайней мере, у меня будет крыша над головой, и, возможно, даже не очень дырявая.

Так что все складывалось чудесно!

Я воспрянул духом и радостно сообщил Грегу, что хоть сейчас готов к любым подвигам и испытаниям.

— Прекрасно, — прервал Грег мои излияния. — То что надо. Бери отпуск и поезжай туда.

— А вы?

— Что мы?

— Разве со мной не поедете? — разочарованно спросил я.

— Нет.

Я подумал и уточнил:

— И не полетите?

Из трубки донеслось хмыканье.

Я представил себе Зеленкино. Тысячи участков, бедные типовые дачи, километры ледяных болот, тающий снег и грязь по колено. Людей там сейчас нет, только стаи бродячих псов да бомжи возле станции. А если еще и единственный магазин не работает, то вообще кранты… Вот если бы поехать туда чуть позднее, например на майских, когда станет посуше…

— Ничего страшного, — утешил меня Грег. — Помочит тебя дождиком, не растаешь. Возьми запас еды дней на пять, а там видно будет.

— Да он сибарит! — неожиданно услышал я в динамике голос Валенка. — Ты глянь, как он ценит комфорт для своего нежного тельца!

Интонации у Валенка при этих словах были прегнусные. А при словах «нежное тельце» послышалось нечто похожее на чавканье.

— Про тельце — это важно, это мы запомним, — ответил Грег в сторону, и голос в трубке снова стал громким: — Нет, Алекс, извини — ты поедешь сейчас.

И он нажал на отбой, оставив меня с вытаращенными глазами, в тщетных попытках вспомнить, когда это я говорил вслух о своем нежелании ехать в Зеленкино. Он что, по телефону мысли читает? И откуда там взялся Валенок?

Хотя на глобальный переезд мне в самом деле понадобилась бы не одна неделя, сумку с вещами первой необходимости я собрал минут за десять. Заглянув в ванную за полотенцем и зубной щеткой, я увидел своего потустороннего соседа, сидящего на привычном месте возле раковины. При виде меня он тут же нырнул в слив.

Повинуясь порыву, я предложил ему:

— Поехали со мной!

Тот молча сидел, блестя глазами из-за решетки.

Я протянул ему руку. Он немедленно попытался ее тяпнуть, но я уже был готов и со смехом отдернул ее.

— Ничего, — пообещал я. — Мы с тобой еще разберемся.

Закинув сумку на плечо, я подсунул бабке под дверь ответное послание и отправился в путь.

Все оказалось именно так, как я и опасался. Я еще не приехал в Зеленкино, а уже был сыт дачей по горло.

Несколько часов трясся на дребезжащем автобусе с какими-то чумазыми селянами. Потом проехал свою остановку и оказался в «Зеленкино-2», которое было в пять раз больше, чем просто Зеленкино. Тащился обратно пешком вдоль шоссе, а машины поливали меня грязью, уносясь мимо садоводств в дивные места, к берегам Ладоги, где кирпичные коттеджи живописно разбросаны среди сосновых лесов, где настоящая правильная жизнь, о которой мне всегда твердила Ленка. А вовсе не та, к которой меня собирался готовить Грег.

Зеленкино было в своем обычном забубенном виде. Всю зиму оно погружено во мрак и тишину. Весной оно встречает безлюдьем и непролазной грязью. Магазин, конечно, не работал. Хорошо, что Грег посоветовал мне взять с собой еду. Правда, никаких конкретных сроков испытания Грег так и не назвал, как не сказал, в чем оно будет заключаться. Просто сказал: «С тобой свяжутся», — как заправский шпион.

Кроме стаи собак, облаивавшей меня до самого дома, я не встретил в Зеленкино ничего живого. Я не приезжал сюда уже несколько лет, однако каким-то чудом нашел наш дом среди сотен ему подобных. Распахнув скрипучую калитку, я вошел на участок и остановился, озираясь.

На часах было около полудня. Выглянуло солнце, пригрело, и сразу повеяло апрелем. На солнечной стороне участка было сухо и тепло, вкусно пахло нагретой землей. Сквозь слой слежавшихся сухих листьев уже пробивалась наглая сныть и желтые головки мать-и-мачехи. В тени все еще лежал глубокий, пористый снег, покрытый потемневшей коркой подтаявшего наста. Над ним порхали бабочки-капустницы. В голый кронах берез посвистывали какие-то птички. По березовой коре рядом со мной полз червячок, мастерски маскируясь под сухую хвоинку.

«А тут не так уж плохо!» — решил я, вдыхая ароматы весны.

Домик моего детства снаружи смотрелся премило. Этакая избушка, усыпанная сухими листьями и увитая прошлогодним плющом, — правда, слегка покосившаяся.

«Захудалый барон бросает свой замок и уходит в отшельники, — подумал я, оглядывая угодья. — Вот и мой скит. Бамбуковая, блин, хижина».

Надо сказать, меня иногда посещала шальная мысль все бросить и пожить в полном уединении. Я мысленно обсасывал ее и оставлял до лучших времен, и так уже несколько лет подряд. Тяга к отшельничеству не оказалась настолько сильной, чтобы я хоть раз собрался ее реализовать.

«Нет худа без добра, — думал я, направляясь к крыльцу. — Если бы не Грег, моя давняя мечта так бы и осталась мечтой…»

Но когда я энергичным рывком вскрыл разбухшую дверь, энтузиазма поубавилось. Изнутри шибануло холодом и прелью, как из склепа. В доме оказалось гораздо холоднее, чем снаружи.

Комнаты и кухня были погружены в полумрак, все окна плотно занавешены. Все, что могло отсыреть, отсырело. По скатерти рассеялись черные точки плесени, в углах колыхалась паутина. В хлебнице лежало нечто неописуемое — видимо, забытый прошлой осенью хлеб. Зато в сенях нашелся заряженный газовый баллон. И даже электричество имелось! Отлично, без чая и горячей еды я не останусь.

Я скинул с плеча спортивную сумку на кухонный стол, усыпанный мышиным пометом.

Добро пожаловать домой!

Весь остаток дня я работал, как зэк на лесоповале: рубил дрова и топил, и снова рубил, и опять подкладывал поленья в прожорливую печку. Часам к восьми, когда начало смеркаться, в доме все еще было сыро, зато стало жарко, как в бане. Морщась от боли в стертых топорищем руках, я поставил на плиту чайник и вышел на крыльцо покурить.

Черт! Апрель закончился. Небо затягивала серая туча. Медленно, почти незаметно глазу ее выносило из-за неподвижных берез. Все вокруг: крыши, деревья, оттаявшая земля и уцелевший снег — постепенно темнело, сливаясь с беспросветно-серым небом. Я ощутил на лице несколько холодных уколов грядущего дождя.

«По крайне мере туча не снеговая!» — подбодрил я себя, затягиваясь сигаретой.

Дунул ветер, принес откуда-то запах гари. Затрепетали сухие былинки на огороде, плавно закачались голые ветви берез. Движение переливалось по огороду и его окрестностям, с ветки на ветку, с травинки на травинку, то совсем замирая, то резко дергая сухой лист, как неровное дыхание. Стало еще темнее. В небе стремительно и низко, как брошенный камень, пронеслась птица. Ветер снова налетел и просыпал мне на голову сор с крыши и еще пригоршню капель дождя, Резко похолодало.

«Сейчас ливанет!» — подумал я, закрывая глаза и надеясь, что крыша не протекает.

С закрытыми глазами мир оказался полон звуков. Вдалеке, приглушенный влажным воздухом, мерный стук по ржавому железу. Звук, порождающий сразу массу домыслов, — где-то на соседних линиях лязгнула калитка. Там же, где стучали по железу — в такт, — начала басом лаять собака. Фоном ко всему этому: далекий, монотонный гул шоссе. И волнообразно набегающий шум дождя…

Дым сигареты внезапно стал раздражать мне горло, и я выкинул ее, не докурив. Чего-то хотелось, но чего? Капли застучали по крыльцу, по моим рукам. Я сошел с крыльца под дождь, прислонился к ближайшей березе, обнял ствол и замер. Странно — я стоял, полностью расслабившись и при этом совершенно неподвижно, и чувствовал, что могу простоять так хоть всю ночь, прямо как ниндзя, и ни капли не устану. Мышцы слегка ныли (намахался топором за день), не мешая лениво думать о всякой всячине. Как хорошо, что завтра не надо идти на работу, что не надо никуда ехать или тащиться по грязи пешком. На улице темнеет и льет стеной, а в доме рдеют угли в печке и закипает чайник. Сейчас я неспешно поужинаю бутербродами, а потом классно посплю под шум дождя…

24
{"b":"175448","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Трансерфинг реальности. Ступень II: Шелест утренних звезд
Дикие цветы
Пробуждение женщины. 17 мудрых уроков счастья и любви
Пленница для сына вожака
Ужасные дети. Адская машина
Привычка к темноте
Машина Времени. Полвека в движении
Жизнь взаймы
45 важных мыслей: технологии любви и успеха