ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Дело в том, что лицо ее Смайла немедленно приобрело то выражение, которое она видела уже многократно. Он ревновал. И ревновал бешено. Какие уж тут признания! Сказать, что тут на судне находится ее бывший любовник, который знал ее еще прежде Смайла, означало совершенно испортить мужу отдых.

– Но все они тебе и в подметки не годились! – бодро заверила Мариша мужа. – Ни один!

Смайл слегка оттаял, но все равно не до конца. Так что Мариша решила, что больше она не проронит ни словечка по поводу Бориса. А этот гад так и лез ей на глаза! Когда зазвучала музыка, он пригласил сидящую рядом с ним пожилую даму, поразительно похожую на сухофрукт, на танец. Никто не танцевал, а они танцевали! И весь зал глазел на эту парочку, тесно прижавшуюся друг к другу, и ломал головы, кто они такие и что их связывает.

Надо сказать, что несмотря на пронесшиеся годы Борис выглядел почти не изменившимся. Он и в молодости был скорее упитан, чем худ. Волос убавилось самую малость. Да, он почти не изменился. Но вот его дама… Она была старше Бориса, по самым скромным подсчетам, раза в два. Ей давно уже перевалило за шестьдесят. И она была похожа на сухой, обтянутый кожей скелет. Тоненькие ручки-палочки, корявые, скрюченные артритом пальцы с ярким маникюром. Кости так и стучали под ее шелковым вечерним платьем, которое было настолько красиво, что у Мариши прямо слезы на глазах выступили.

Старушкам непозволительно носить такие туалеты! Это удел молодых и красивых! А саму себя Мариша до сих пор причисляла именно к этому разряду. И совсем не хотела думать о том времени, когда и она сама перекочует в следующую категорию зрелости.

– Что ты на них так смотришь?

– Платье на бабуле удивительно красивое.

– Брось ты! – отмахнулся Смайл. – Она страшная, как смертный грех. Давай лучше поговорим о нас с тобой. Скажи мне, ты счастлива?

– Ну, конечно, я счастлива! – изумилась Мариша такому вопросу. – А ты?

– О да! Я очень счастлив! Мне страшно повезло встретить такую женщину, как ты, Мариша. И я очень хочу тебе сказать…

Но что собирался сказать Марише ее муж, осталось тайной за семью печатями. Потому что как раз в этот момент танцующая парочка, бешено вальсируя, проплыла мимо столика Мариши и ее мужа. И к ногам Мариши упал клочок бумаги. Она не поленилась и тут же прижала его подошвой своей туфельки. Мариша понятия не имела, что это могло быть, но она очень хотела это знать.

– Вот придурки, – пробурчал Смайл, которого эти двое сбили с мысли. – И чего им там не танцуется? Свободного места на площадке предостаточно. И вообще, что это за выпендрежник такой, который свою бабулю решил выгулять?

– Смайл, не нервничай ты так.

– Нет, я хотел бы знать, что с этими двумя? Кто они? Мать и сын?

– Что ты! Какие там мать и сын!

– А что? По возрасту вполне подходят.

– Да ты посмотри, как он ее обнимает. Они любовники! Или муж с женой.

– Муж? Жена? Да она старше его раза в два, если не больше.

– И что с того? Ты видел, какое у нее платье? Уверяю тебя, она его вытащила не из лесного орешка. Это платье куплено у лучшего кутюрье. И стоить оно должно бешеных денег! А бриллианты! У этой бабули в каждом ухе качается по даче на Ривьере! А на руках у нее нацеплена целая деревенька!

Но Смайл не захотел больше говорить об этой паре.

– Не позволю, чтобы какой-то напыщенный жиголо и его престарелая красотка испортили нам с тобой, дорогая, этот вечер. Я намерен провести его только с тобой. И все разговоры о других людях оставим!

И Смайл нежно погладил руку своей жены, отчего у Мариши по коже побежали мурашки. И все же полностью расслабиться и отдаться этому вечеру ей мешал маленький кусочек бумажки, который она прижимала своей туфелькой к полу. Он не давал ей покоя. Любопытство, как известно, сгубило уже не одну личность. И Мариша заняла в длинной череде его жертв свое почетное место.

Улучив момент, когда Смайл отвернулся к музыкантам, она подобрала клочок бумажки с пола, спрятала его в кулаке и, как ни в чем не бывало, сказала мужу:

– Дорогой, я схожу в туалет.

– Сходить с тобой?

– О нет! Туалет – это единственное место, где я вполне обойдусь своими силами.

И Мариша, послав мужу напоследок воздушный поцелуй, проплыла через весь зал и скрылась за дверями, которые вели в дамскую комнату.

Глава 2

Дамская комната, как и все предназначенные для гостей на теплоходе помещения, была отделана с шиком и блеском. Впрочем, Марише показалось, что такое обилие фальшивых канделябров с обычными продолговатыми лампочками, зеркал, в которых эти лампочки отражались, и зеркального же потолка – это явный перебор. Особенно для такого прагматичного помещения, как туалет.

Но все прочие дамы, набившиеся в эту комнату, так вовсе не считали.

– Великолепный дизайн!

– Мне тут очень нравится.

– Полный восторг!

– Конечно, с отдыхом за рубежом не сравнить, но все очень и очень достойно.

Мариша только вздохнула на все это. Вечерние платья на дамах были такой же подделкой под Диор и Роберто, как и электрические светильники на стенах.

Поэтому вместо того, чтобы поучаствовать в разговорах или просто послушать их, Мариша толкнула дверку одной из свободных кабинок и наконец смогла отгородиться от всего остального мира и изучить свою добычу.

Впрочем, много времени у нее на это не ушло. Клочок был совсем крохотный и содержал всего лишь одну фразу.

«Помоги! Меня хотят убить!»

На какое-то время Мариша окаменела, не зная, что ей предпринять и что подумать. Кто написал эту записку? Мариша склонялась к мысли, что это был Борис. Бумажка упала как раз в тот момент, когда он кружил свою партнершу в танце возле столика Смайла и Мариши. Но так ли это? Ведь Мариша не помнила почерка любовника. Да и накорябана эта записка была явно второпях на оторванном куске салфетки. И танцевали они вдвоем. И, значит, опасность вполне могла угрожать и пожилой даме – спутнице Бориса.

Но тогда кто хотел ее убить? Сам Борис? А если жертва все-таки он, то кто мог желать ему зла?

На этот счет у Мариши были самые туманные представления. Хотя ее связь с Борисом тянулась долгих два года, она так и не смогла понять, что он за человек, чем занимается и чем зарабатывает себе на жизнь. Единственное, что могла сказать про него Мариша: прежде альфонсом он никогда не был. Их свидания всегда были похожи на фейерверк подарков и развлечений. Борис никогда не пытался занять у Мариши в долг или стребовать с нее дорогой подарок. Впрочем, в те годы Мариша и не могла себе этого позволить. И сама приходила в восторг от любой подаренной ей ерунды.

– О господи! – выдохнула Мариша, вытерев рукой неожиданно обильно вспотевший лоб и лицо и мимоходом порадовавшись, что брачные игры с мужем задержали их в каюте до самого ужина и помешали ей основательно подготовиться к вечеру, в частности, наложить тональный крем на лицо. Хороша бы она была сейчас, появившись из туалета с дико вытаращенными глазами, потная да еще и с размазанным гримом!

Мариша продолжала раздумывать о том, что могла означать эта записка, принесенная к ее ногам порывом ветра. А мог быть еще и такой вариант: эти двое – Борис и его мадам – вообще не имели никакого отношения к записке. Ну да, записку подняло порывом ветра, когда Борис крутил свою партнершу в ритме вальса.

После этого Мариша еще раз придирчиво изучила записку, покрутив у себя перед носом. Она даже обнюхала ее и немножко покусала, но не нашла на ней никаких свидетельств того, что записка написана кем-то конкретным и ей хорошо знакомым.

«И что же мне делать теперь? Сказать мужу?»

Но по той же причине, по какой Мариша не хотела говорить мужу про Бориса, она не хотела сообщать и про записку. Если бы сказала, пришлось бы давать пояснения. Правда выплыла бы потихоньку наружу, и она совершенно отравила бы Смайлу весь дальнейший отдых.

«Буду молчать! – мужественно решила Мариша. – Молчать и наблюдать!»

4
{"b":"175470","o":1}