ЛитМир - Электронная Библиотека

Лариса-Соня прикрыла глаза и, улыбнувшись, как ей показалось, обворожительно, бледными устами, таинственно произнесла:

- Потом расскажу, пока не время. Думаю у нас еще будет такая возможность! Ты отвезешь меня домой?

Вадим вздохнул и кивнул головой.

12.

Холод пронизывал до самых косточек. Костер совсем погас. Тинейджеры еще спали, тесно сжавшись в один клубок, грея друг друга теплом своих тел. На выходе из туннеля хмурился рассвет. Юлька осторожно, чтобы не разбудить ребят, встала и покинула туннель, на ходу поправляя прическу и томясь сердцем от ожидаемого справедливого гнева родителей и Игорька. Ей было очень плохо, во рту гадко, сильно болела-кружилась голова, тело казалось разбитым.

- Какие идиоты получают кайф от косячка марихуаны? - зло подумала она, мысленно давая клятву больше эту гадость никогда не пробовать. Нашла пологий подъем и выбралась из оврага. Машину нашла сразу. Внутри расположился Вадим с полуголой крашеной девицей в его куртке.

«Ну и дела!» - подумала она и презрительно сжала губы. Из утреннего тумана выросла фигура Игорька, они оторопело посмотрели друг на друга. Растерзанный вид Юльки, большое пятно грязи на светлом плаще спереди и торчащие из порванных колготок голые коленки наводили на серьезные раздумья. Но и вид Игоря был не менее настораживающим, - одежда была целой, но сгустки запекшейся крови покрывали лицо и были заметны на куртке.

- Что со мной? - Вадим повторил вопрос сестры. - Да ничего. Заблудился, упал, разбил нос, перепачкался кровью. Вот и все. Не думаешь ли ты, что я здесь взял на себя роль вампира и пил кровь из влюбленных парочек?

Несмотря на свое болезненное состояние, Юлька рассмеялась, представив брата в роли вампира, ей вторил Игорек, у него было великолепное настроение, которое не могли испортить даже глупые вопросы сестры. Вдруг он резко оборвал смех.

- Ответь правду, где ты была, и почему у тебя такой вид? - в свою очередь зпоинтересовался он, и она виновато опустила глаза.

Общими усилиями переднее колесо вытолкнули из ямы, и автомобиль весело заурчал, уезжая со злополучной горы, увозя четырех пассажиров.

13.

Галя съежилась под пронизывающим осенним ветром, но мужественно несла добровольную вахту возле траурного зала городского кладбища. С минуты на минуту должен был подойти автобус с телом Ольги, чтобы та могла отправиться в свое последнее путешествие, откуда нет возврата. Галя все эти дни вызванивала на работу к Ольге, пока не узнала о месте и времени ее похорон. Она узнала обо всем маршруте автобуса с телом Ольги из морга, и решила ожидать его в конечном пункте - в крематории. Автобус уже очень сильно задерживался, и люди, приехавшие сюда для прощания, нервно топтались на месте, с тоской посматривали на принесенные цветы, словно только те их здесь удерживали, мешая вернуться в городскую сутолоку. Чтобы не замерзнуть, она то и дело заходила в траурный зал крематория.

Траурный зал работал, как конвейер: в него то и дело вносили тела упокоившихся, над ними произносились прощальные речи, то профессиональные возвышенные, то нескладухи- экспромты, но слова редко звучали от души. Народ приходил и уходил, словно в зале возникали приливы-отливы.

Отдавая дань времени, каждого покойника отпевал поп с рыжей жидкой бороденкой и веселыми, лукавыми глазами. В промежутках между службами он изредка появлялся, обычно атакуемый родственниками-распорядителями покойника с какими-то дополнительными пожеланиями, но при этом, отбиваясь от них, еще успевал «ощупывать» взглядом всех достойных внимания молодых женщин. По Гале он скользнул безразличным взглядом, но она не обиделась.

После трех часов ритм поступлений покойников замедлился, и вскоре наступила тишина. Все это усилило внутреннюю тревогу Гали:

- Что могло случиться по пути следования автобуса?

Стали сгущаться сумерки. Поп, судя по тому, что переоделся в короткую черную рясу, из-под которой виднелись добротные черные брюки и модные туфли, в последний раз появился в траурном зале. Он стал о чем-то шептаться с распорядительницей зала - высокой, статной, по-своему красивой женщиной, которая стала хихикать, сменив на лице маску вечной скорби на веселое выражение.

«Похоже, что святой отец отсюда направит свои стопы не в келью для молитвы, а в более интересное место, - неприязненно подумала Галя. - Ему, видно, невтерпеж сбросить с себя церковные атрибуты и раствориться среди мирян. Сельские похороны создают атмосферу таинства перехода человека в иной мир, где время уже не властно. А городских похоронах не обходятся без суеты и формальностей».

В этот момент в траурный зал буквально влетел полный мужчина маленького роста в ратиновом пальто и зимней пыжиковой шапке. Он стал что-то бурно доказывать священику и распорядительнице, помогая себе активной жестикуляцией. Зал стал наполняться людьми, и сердце у Гали тревожно забилось в ожидании.

- Я вам говорю, что у меня все оплачено и прошу исполнять свои обязанности! А мы еще должны оценить их качество исполнения! - закричал полный человечек хорошо поставленным голосом, снял в возбуждении шапку и стал ею обмахиваться, словно изнывал от жары. Галя поспешила протиснуться к ним. Лицо мужчины было ей знакомо - это был бывший любовник Ольги, неоднократно посещавший ее дома.

- Хорошо, сын мой! - сдался священник, поеживаясь от любопытных взглядов людей, окруживших их кольцом. - Но это не по-христиански, отпевать и хоронить после заката солнца. Совсем не по-христиански!

- Вы, гражданин, главное не волнуйтесь. Раз оплачено, то обслужим по высшему разряду. - распорядительница, вновь одела на лицо маску глубочайшей скорби. - Кто у нас покойник?

- Ольга, - мужчина закашлялся. - Ольга Викторовна Костюк. - Сердце у Гали оборвалось, и на глаза непроизвольно навернулись слезы. «Неужели мне ее жаль? Мертвый враг - уже не враг. Пожалеть его - не воскресить».

Женщина сверилась со списком.

- Есть такая. Вы опоздали на два часа.

- Технические неполадки, - нервно дернулся полный мужчина.

- Вы - родственник покойной?

- Нет. Я руководитель… заместитель директора института, где она работала. У нее здесь нет родственников. Недавно она похоронила мать, муж находится в тюрьме, детей нет.

Институт взял на себя организацию похорон.

- Вы будете выступать с прощальным словом? Как вас представить?

- Варава Иван Степанович..

- Хорошо, записала. Дайте основные хронологические данные покойницы, кто ее родители, где росла, училась, работала.

Галя обернулась и увидела, что на постаменте из черного гранита установлен гроб. С легкой дрожью в теле она подошла к нему. Ольга лежала в гробу как живая, во всем блеске своей красоты - умелый макияж сделал свое дело. Бледное лицо освежал легкий искусственный румянец и горящие алые губы. Только зелень глаз скрывалась под плотно сжатыми веками с длинными ресницами. Она была одета в деловой серый костюм, четко обрисовывавший фигуру, и очень симпатичные лакированные туфельки. Галя почувствовала жалость.

Нет, не к покойнице, которая своей красотой, вновь бросила ей вызов.

«Да, я умерла и в этом ты меня победила. Но ты никогда не станешь такой, как я, особенно внешне!» - красноречиво говорил ее вид. И жалость Гали относилась к красивым вещам, которые исчезнут вместе с покойницей в сырой земле. Вспомнились последние слова Мани перед смертью, когда та предрекала ей судьбу деревенской старой девы. Перед глазами мелькнуло видение: презрительное лицо Мани, словесно выплескивающее на нее словесный яд и желчь, затем ее лицо стало кривиться от испуга, физической боли, застыв неподвижной маской, лишь кровь вытекала из раны в животе. Вновь Галя ощутила смертельную обиду, гнев, холодную тяжесть рукоятки кинжала, неожиданно легко проникнувшего в человеческую плоть, испуг, ужас, невыполнимое желание повернуть все назад. Жалость пришла гораздо позже и сразу безвозвратно ушла.

22
{"b":"175472","o":1}