ЛитМир - Электронная Библиотека

А гутарю с тобой, барышня, по такой причине - ведь ты девица? Не красней, это дело поправить можно и необходимо, - стал слюняво причмокивать губами, - а то так и сойдешь в могилу, не познав мужика! Ведь это дело есть главное в жизни, а ты его не прочувствуешь! Будешь ли ты ходить по райским кущам или кипеть в смоле, мне неведомо, но вот этого дела ты там не познаешь! От него тебе будет только польза, может и веселей пойдешь на смерть.

Ты носом не крути, не строй из себя ангела! Пока по хорошему предлагаю… Ведь если бы я просто хотел, то кто мне помешает?! Мы одни здесь! Так что можешь пручаться или не пручаться, голосить или не голосить, я сейчас для тебя господин, что захочу, то и сделаю!

Он так облапил девушку своими руками, не давая подняться с табурета, что у нее перехватило дыхание. Смердящим ртом стал тыкаться в плотно сжатые губы. Вдруг резко рванул ее с табурета и поволок на тюфяк. Косынка спала с русой головы, хлипкие застежки халата отлетели, и обнажилось плечико, что еще больше распалило его животную страсть.

Крики о помощи потонули в стенах камеры.

- Давай кричи, громче кричи, девка! Зови на подмогу солдатиков, они чай не дураки, не откажутся! Станут за мной в очередь к твоему телу! - возбужденно шептал он. - Четверо нас будет к тебе, значит, пока все пройдем - первый снова захочет, а за ним второй и так дальше! Вот такая карусель будет! Бесконечная карусель! Ты должна меня просить-молить, чтобы я двери не открыл солдатикам, а не звать их на подмогу!

Бросив ее на тюфяк, он навалился на хрупкое молодое тело. Его руки деловито задрали на ней халат, бесстыдно и властно ощупывали ее тело. От него исходила безжалостная сила вседозволенности и безнаказанности. Анику стали покидать силы. Почувствовав дрожь слабости в ее руках, он запутал цепи ручных кандалов, и силой свел обе ее руки в одну свою, а освободившейся рукой стал шарить у себя в брюках. Его кривые, мерзкие ноги разжали ноги девушки, он плотно вдавился в ее живот. Она пыталась сбросить его тело с себя, но безрезультатно. Надзиратель перестал шарить в брюках, и что-то скользкое и мерзкое коснулось низа ее живота. Аника резко дернулась, и ей удалось немного сдвинуть его.

- Ах ты, подлая отравительница! Кабацкая девка! Не нравится? Ты у меня сейчас запоешь от восторга! - в бешенстве освободившейся рукой он наносил ей хлесткие удары по лицу. Она ошеломленно затихла и прекратила сопротивление.

- Поцелуйте меня, - через силу прошептала Аника.

- Чего-чего? - оторопел он.

- Поцелуйте меня, - ведь вы у меня будете первый! - повторила она и подставила губы для поцелуя.

- Давно бы так, барышня! - одобрительно бросил он, окутав ее гнилостным дыханием.

Усмехнулся, ослабил хватку руки, мертво держащей ее руки, и впился в губы. Аника ответила, широко открыла рот и прикусила ему губу, - он завопил, не отпуская ее. Чувствуя соленый привкус крови, она все сильнее стискивала зубы. Он в бешенстве стал вырываться и что-то мычать. Наконец она с сожалением отпустила губу и тут же резко двумя руками ударила его в грудь, сбросила с себя и вскочила, поправляя халат.

Тесная камера не давала возможности разойтись, и они стояли, закипая от ярости, друг против друга. По его лицу струилась кровь, но он, бешено вращая глазами, вновь стал приближаться.

- Ах ты, зараза! Кусаться! Да я тебя сейчас на отбивную отобью! - он злобно шипел, подступая с кулаками.

- Успокойтесь, подождите немного, я должна вам кое-что сказать. Минутку спокойно постойте, куда я в камере денусь, тем более с кандалами на руках и ногах?! Присядьте на табурет, а потом можете делать, что захотите! - в конце все-таки «бросила собаке кость».

Надзиратель недоверчиво посмотрел на нее, минутку подумал и опустился на табурет.

- Гутарь, но не долго, и без твоих фокусов! А то… - он угрожающе показал кулак.

Аника говорила спокойным, ровным голосом, сама себе удивляясь.

- Вы, конечно, меня сильнее, и силой добьетесь своего, но учтите три вещи. Добровольно я не дамся, исцарапаю вам лицо сколько смогу. Кое-какие следы уже имеются. Объясняться придется и на службе, и дома. Это во-первых.

Молчать я не буду. Начальник тюрьмы не останется в стороне от этого безобразия, тем более, кое-что уже запечатлено на вашем лице, а будет еще больше. Надеюсь, назначат служебное расследование, - написать бумагу у меня займет немного времени. Это во-вторых.

Самое главное, - ее голос стал хрипеть от ярости, - я вас, всю вашу семью после своей смерти не оставлю! Буду приходить по ночам пить кровушку! Ради этого готова отдать душу дьяволу, стать ведьмой с Лысой горы! Чего смотрите? Ведь знаете, за какие дела мне присудили виселицу? Думайте, решайте, а я еще добавлю.

Неожиданно для себя, она ударила его кандалами по голове. Надзиратель упал с табурета и на четвереньках попятился к двери. Потом поднялся на ноги и оттолкнул от себя девушку, в ярости наступающую на него.

- Пошла прочь, ведьма! Не могла по-нормальному сказать, так биться! Губу вот искалечила. Когда пеньковый галстук наденут тебе на шейку, и на нем закачаешься, еще вспомнишь меня! Да поздно будет! - закричал он, открывая дверь. - Если что надумаешь, - стучи в двери! Спокойного ожидания смерти! - бросил он на прощание слова, словно камни, и закрыл дверь.

Аника, горько торжествуя, засмеялась. Сейчас она победила зло, но, в итоге, зло победит ее…

«Сколько у меня осталось времени, отведенного для жизни - час, два, три? - печально подумала она. - Что за это время можно сделать и что нужно? Разве что воспоминания - преданные друзья - помогут провести оставшееся время.

Сколько у человека жизней? В двадцать один год их у меня - две. Одна из них - счастливое детство в Херсоне, сухой ветер причерноморских степей, бескрайние плавни низовьев Днепра, любящие родители, трагическая смерть отца, переезд в златоверхий, торжественный Киев к дяде Людвигу, брату отца. Его семья, так радушно и гостеприимно принявшая меня.

Марья Ивановна, тетя Маша, жена дяди, - беспокойное любящее сердце, скрывающееся за внешней сухостью и педантичностью. Дядя Людвиг добродушно подсмеивался над ее педантичностью:

«Я слишком стал русским, и, чтобы хоть немного почувствовать себя немцем и не забыть традиционно присущие нам качества, я женился на тебе!»

Дочери-близнецы, мои кузины, на три года младше меня - так похожи внешне и так не схожи характерами: хохотушка-болтушка Марта, с постоянным лукавым блеском глаз и острым язычком, и задумчивая, немногословная Ольга, обожающая музыку Вагнера и трагические спектакли театра Соловцова. Может, она предчувствовала трагический конец своей жизни?! Упокой, Господи, их невинные души! Пока жива, буду денно и нощно молиться за них.

Учеба в Екатерининской женской гимназии, затем в женском университете святой Ольги, который так и не удалось окончить… Уже было пошито выпускное платье, которое так и не довелось надеть.

Прогулки по шумному, помпезному Крещатику, строгой, торжественной Владимирской улице, тенистым аллеям Бибиковского бульвара, вычурному Печерску с его причудливой архитектурой. Сколько жарких споров вызывали архитектура дома-замка барона Штейнгеля и караимская кенаса на Большой Подвальной, дом с химерами архитектора Городецкого! Как мы с подружками любовались росписями Васнецова, Врубеля, Пимоненко во Владимирском кафедральном соборе, канонической строгостью древних фресок Михайловского Златоверхого и Софиевского соборов!

А загадочность и отрешенность от мирской жизни подземных церквей Печерской Лавры при трепетном свете свечей!

Бесчисленные парки Киева! Я любила гулять в парках, как бы купаясь в веселой зелени весны, лета или в печально-торжественном золоте осени. Сколько верст пешком мы прошли вдвоем с Мишей по аллеям Царского, Николаевского парков, Шато де Флер, по саду Купеческого собрания! А какой озорной набег мы совершили на закрытый для посторонних парк «Кинь грусть»!

Пешие походы в Предмостную слободку по Николаевскому цепному мосту, лодочные поездки на Труханов остров. Плеск весел в темной днепровской воде неразрывно связан с традиционными ужинами в ресторанах «Босфор», «Аквариум», прогулками по парку, причудливому зимнему саду «Эрмитажа» и весельем русской оперетки. Какие наполовину шутливые планы мы строили: устроить свадебный лодочный кортеж и обвенчаться на этом острове в Елизаветинской церкви.

3
{"b":"175472","o":1}