ЛитМир - Электронная Библиотека

Ледяная вода обожгла тело не хуже кипятка, он яростно заработал руками, пытаясь согреться «кролем», но это не помогло. Попробовал перейти на стиль «дельфин», но окоченевшее тело его уже не слушалось. Вновь перешел на «кроль», но это было только подобие стиля. Вялые взмахи рук совсем не разогревали закоченевшее тело, - холод победил его.

Пришла очередь «брасса», а затем он, уже почти не воспринимая окружающее, только еле бродил по пояс в воде, пытаясь совершать подобия движений пловца.

Димка неумолимо вел отсчет времени, которое вдруг застыло на месте.

- Одна минута пять секунд, - громко считал он, делая интервалы длиной в вечность, - одна минута десять секунд. - У Вовки в груди словно замерзло сердце, любое движение было сопряжено с болью, - одна минута тридцать пять секунд, - слезились глаза, потерялась резкость восприятия, посиневшее тело била крупная дрожь, мыслей не было - только мучительное желание тепла, - две минуты пять секунд, - словно сквозь вату слышал он чужой отсчет и тут ногу свело судорогой. Это было подобно тому, как будто ему стали безжалостно выворачивать ногу, лишая последних сил для сопротивления. От нестерпимой боли он опустился вниз, на колени, и вода стала доставать ему до подбородка. Свинцового цвета вода была маняще близка, и словно затягивала в себя. Но боль на мгновение заставила забыть о холоде, и он невероятным усилием поднялся, и слегка запрыгал на одной ноге, стараясь превозмочь боль.

- Пять минут! Ты что, оглох, Вовка?! Немедленно вылезай! - до его сознания дошел истеричный девичий крик. Он потерял равновесие и вновь плюхнулся в воду, уже на четвереньках волоча за собой предательски непослушную, враждебно отдающую болью ногу.

Кое-как выбрался на берег. Кто-то помог ему подняться и начал чем-то растирать тело, было очень больно. Зрение никак не восстанавливалось, все двоилось и троилось.

- Растирайся сам, - услышал он, - так быстрей согреешься. - В его руку сунули мягкую белую мокрую тряпку. Постепенно Вовка стал приходить в себя, и сразу заработала мысль - надо восстановить кровообращение. Он сделал несколько неуверенных шагов, припадая на больную ногу, затем пошел все энергичнее и, наконец, побежал. Сделав кружок в пару километров по почти пустынному пляжу, дав пищу для разговора заблудившимся парочкам, все же заставил кровь энергичней бежать по сосудам, вернув телу силу, вернулся к Сидоркину за одеждой. Ни на кого не обращая внимания, сбросил мокрые трусы и натянул на слегка подсохшее тело одежду. Стало тепло и уютно.

- Даже насморк пропал! - первым делом констатировал он сам себе, и только тогда стал воспринимать окружающую обстановку. Вроде все было на месте, как и несколько минут назад, когда он отважно бросился в ледяные воды Днепра, за исключением Лены и Димы.

- А где народ? - спросил он у дружелюбно улыбающегося Сидоркина.

- Пошел в кино. Когда ты там чуть было не стал пускать пузыри, Ленка набросилась на Димку, чтобы тот прекратил это безобразие. Тот поставил свой ультиматум, - пригласил в кино. Она согласилась. Пока ты занимался гимнастикой, они благополучно отчалили, оставив меня с одеждой.

- Разве я пробыл в воде не все пять минут? - хмуро спросил Вовка.

- Нет, только три с половиной. Но ты все равно герой, хотя и дурак, - заулыбался Сидоркин.

- Это почему же? - недружелюбно спросил Вовка.

- Ты в мерзлой воде бултыхался, перед ней выпендривался, а Димка раз-два - и в «дамках». За тебя будет целоваться с Ленкой после кино. Вот такая жизнь, Белобрывцев. Позолоти ручку, бархатный!

- Спасибо, профессор за науку, но в кино тебя тянуть не буду. Пойду домой переодеваться.

***

- Лена, иди сюда - здесь все наши! - Елена Федоровна обернулась и увидела небольшую группу бывших одноклассников.

- Со мной будет шесть, - подумала она, подходя поближе. Время наложило свой отпечаток на всех, посеребрило виски, сделало редкими и волосы. Димка, в прошлом спортсмен, округлился, обзавелся солидным брюшком и вторым подбородком. Вася Сидоркин облысел, обзавелся очками с толстыми линзами.

«Впрочем, и я лучше не стала за тридцать лет после окончания школы. Время - безжалостный кредитор, неумолимо взимающий проценты за прожитые годы. За все приходится платить: за горе и радость, за ошибки и достижения, за лишние пирожные и необдуманно сказанное слово», - эти мысли не помешали ей осторожно обходить лужицы от дождика, моросившего с раннего утра. Дождик был косой, а ветер злой и зонтик плохо помогал защититься от их совместных усилий.

Елена Федоровна неуютно чувствовала себя в промокшей кофте и босоножках. Рассматривая состарившиеся лица одноклассников, на которых время оставило свой отпечаток, слушая разговоры, она чувствовала, что, похоже, в их отношениях безвозвратно потеряна та невидимая ниточка, связывающая их в прошлом. И еще она пожалела о том, что пришла сюда, на похороны Володьки Белобрывцева.

«Ничего бы не случилось, если бы я не пришла, - мысленно укоряла она себя. - Может, сослаться на неотложные дела, оставить цветы и удалиться? Хотя дел-то особых нет, некуда спешить, да и не к кому! Возможно, я пришла не только, чтобы попрощаться с одноклассником, а в очередной раз в надежде попробовать что-нибудь изменить в своей судьбе.

Она почувствовала, как кто-то с силой ее обнял и развернул к себе.

- Ленка, ну ты и коровой стала! Хотя и пытаешься держаться! - бесцеремонно басила Надька Фокина, в прошлом ее близкая подружка.

- Сама такая. Наверное, чтобы себя рассмотреть, пользуешься боковыми зеркалами в автомобиле, потому что не помещаешься в салонное, - мгновенно сориентировалась Елена Федоровна, обнимая подругу.

- Девчата, вон Вовку привезли, а вы устроили здесь тарарам, - укоризненно произнес Сидоркин, и указал на серый микроавтобус, который остановился у крематория. Женщины затихли. Провожать Вовку в последний путь пришло совсем мало людей, большую часть из которых составили одноклассники. Вынесли гроб, в котором лежал лысый старик с небольшой чеховской бородкой. Елена Федоровна никак не могла соединить этого старика с тем красавцем, спортсменом, умницей, каким она помнила Володю по школе. Как бы продолжая ее мысли, кто-то рядом сказал:

- Какие данные были у Вовки, а какая голова, сколько олимпиад по математике и физике выигрывал, и такой конец. А все проклятая водка и проблемы в личной жизни. Последние три месяца он не вставал с постели, ноги полностью отказали.

Вся похоронная церемония заняла десять минут, после которой гроб начал медленно опускаться вниз, где его ждало пламя и вечность. Елена Федоровна первой выскочила из здания крематория, в очередной раз ругая себя за то, что сюда пришла.

- Прошу прощения, Вы могли бы мне уделить несколько минут? - послышалось рядом и перед ней возник сухонький старичок в шляпе, по возрасту далеко за шестьдесят, одетый в аккуратный серый костюм-тройку. Он кривил рот в улыбке, показывая ровные протезы и свое радушие. Он не был похож на попрошайку-бомжа, и Елена Федоровна милостиво кивнула головой в знак согласия.

- Меня зовут Иван Дмитриевич, - представился старичок и приподнял шляпу. - А Вас Елена…- и он вопросительно уставился на нее.

- Елена Федоровна.

- Очень приятно. Очень-очень приятно. Просто великолепно, - заискрился кривой улыбкой старичок. - И Вам сорок семь лет?!

- Мой возраст имеет отношение к нашему разговору? - убийственно вежливо спросила Елена Федоровна, еле сдерживая себя, чтобы не сорваться на фразы «А Вам какое дело?

А не пошли бы Вы куда подальше?!»

- Имеет второстепенное значение, но без него не бывает главного, - ухмыльнулся старичок.

- А что же тогда главное? - иронично спросила Елена Федоровна.

- Для нашего разговора главное: счастливы Вы или нет? Хотели бы Вы изменить свою нынешнюю жизнь?

- Хотите предложить руку и сердце? Берегитесь, я как раз взяла передышку после двух предыдущих браков, так что могу и согласиться, - улыбнулась Елена Федоровна, разговор стал ее забавлять.

93
{"b":"175472","o":1}