ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Тогда у нас проблемы.

Эдвардсон смотрел на фасад. Надо проникнуть в здание, а времени в обрез — террорист только что угрожал убить еще одного человека.

— Его видели в окне, но при таком расположении ни одно снайперское оружие не сможет его достать, если стрелять в пределах тюрьмы. А судя по тому, что вы рассказываете и что написано в досье означенного Хоффманна… штурм исключается. Выбить дверь или один из люков на крыше нетрудно, но заключенный, способный творить такие вещи и настолько больной… Если мы выломаем дверь, он не станет поворачиваться к нам. Он наведет оружие на заложников — независимо от того, насколько серьезной покажется ему угроза, и сделает то, что обещал. Убьет их. — Йон Эдвардсон пошел назад, к воротам и стене. — Мы достанем его. Но не отсюда. Я поставлю снайперов в другом месте. За пределами тюрьмы.

Он отошел рт окна.

Они скорчились голые у него под ногами.

Не шевелились, не пытались заговорить ни с ним, ни друг с другом.

Пит проверил их руки, ноги, еще немного затянул пластиковые ленты с острыми краями, они врезались глубже, чем было необходимо. Но на кону стоит власть, ему нужна уверенность в том, что он может спокойно направить свою силу наружу — на тех, кто в эту минуту пытался обрушить свою силу на него.

Послышался вой второй сирены. Первая раздалась полчаса назад — пока только полицейские из местного участка успели прибыть оперативно. Новая сирена была другой — всепроникающая, оглушительная. Она звучала ровно столько времени, сколько занимала дорога от исходного пункта штаб-квартиры спецназа в Сёренторпе.

Пит, считая шаги, прошел через мастерскую, проверил входную дверь, проверил второе окно, сосредоточился на потолке и плохо держащихся на нем пластинах из стекловолокна — покрытие, предназначенное для поглощения шума в грохочущей мастерской. Поднял длинную железную трубу, лежавшую на каком-то верстаке, и с силой бил ею по стекловолокну, пока пластина за пластиной не упала на пол, обнажив потолок.

Мощная черная машина выехала через широкие ворота Аспсосской тюрьмы и примерно через минуту, отъехав на километр, остановилась перед другими воротами, существенно меньшими; гравийная дорожка вела к горделивой белой церкви. Эдвардсон зашагал по свежеразровненному гравию, рядом с ним шел Рюден, а позади — двое со снайперскими винтовками. Одинокий посетитель, стоявший на залитом солнцем опрятном кладбище, встревоженно смотрел на вооруженных людей в форме, с черными лицами; эта воинственность никак не вязалась с царившей на кладбище умиротворенной атмосферой. Церковный портал был открыт, вошедшие заглянули в огромный пустой зал, но выбрали дверь справа и крутую лесенку вверх. Открыв следующую дверь (на дверной раме виднелись свежие отметины от взлома), вошедшие поднялись по легкой алюминиевой лестнице, которая тянулась до потолка и упиралась в люк, ведущий на колокольню. Все пригнулись, чтобы пройти под чугунным колоколом, и разогнулись, только оказавшись на узком балкончике. Здесь сильнее дул ветер, а тюрьма казалась серым четырехугольным колоссом. Ничто не заслоняло обзор. Полицейские крепко вцепились в низкие перила, изучая строение у тюремной стены и окно на третьем этаже, где скрывался террорист и находились заложники.

Пит ободрал с потолка уже половину стекловолоконных пластин, как вдруг прервал свою торопливую работу. Он что-то услышал. Отчетливый звук в ухе. То, что до этого было только задувавшим в приемник ветерком, теперь стало шумом, шагами, скрежетом. Кто-то ходил там, несколько, шаги нескольких человек. Пит кинулся к окну и увидел их. Они стояли на церковной башне, четыре фигуры. Они стояли там и смотрели на него.

Тень у края окна. Появилась на миг и тут же исчезла.

Он постоял там, увидел их и скрылся.

— Хорошее место. Отсюда мы его точно достанем.

Эдвардсон крепче взялся за железные перила. Ветер дул сильнее, чем ему показалось, а до земли было далеко.

— Рюден, мне нужна ваша помощь. Я прямо сейчас начинаю работать отсюда, с колокольни, но мне надо, чтобы кто-нибудь находился возле тюрьмы и вел ближнее наблюдение, человек вроде вас, знающий место.

Рюден проследил взглядом за немногочисленными людьми, пришедшими на кладбище. Те встревоженно поглядывали вверх, на башню, иные уже направились к выходу. Покоя, который они хотели разделить с теми, по ком тоскуют, здесь сегодня не будет.

Рюден медленно кивнул, он все слышал и понял, но предложил другое решение.

— Я готов. Но есть один полицейский комиссар, который знает Аспсос лучше меня. Он работал в этом округе, когда тюрьму только строили. Бывает здесь регулярно. Засадил сюда множество уголовников, приезжает для допросов. Великолепный следователь.

— Кто?

— Комиссар городской полиции Стокгольма. Эверт Гренс.

* * *

Каждое слово было отлично слышно, серебристый приемник работал хорошо. А другого Хоффманн и не ждал.

— Кто?

Он немного поправил приемник, нажал указательным пальцем на тонкий металлический диск, поглубже вдавливая наушник в слуховой проход.

— Комиссар городской полиции Стокгольма Эверт Гренс.

Голоса звучали так отчетливо, словно говорившие держали передатчик и старались говорить прямо в него.

Пит ждал у окна.

Они стояли возле низких железных перил, может быть, даже немного отклонившись назад.

На балконе что-то происходит.

Отчетливый скрежет — сначала металлическое оружие задело деревянную опору, потом легло тяжелое тело.

— Тысяча пятьсот три метра.

— Тысяча пятьсот три метра. Я правильно понял?

— Да.

— Слишком далеко. У нас нет снаряжения для такого расстояния. Видеть мы его видим. А достать не сможем.

* * *

Машина еле двигалась.

Изматывающе плотный утренний поток транспорта полз по обоим рядам Кларастрандследен.

Какой-то рассерженный человек вышел из тащившегося впереди автобуса и в одиночестве зашагал по обочине забитой транспортом дороги, с довольным видом проходя мимо раскаленных машин; он, должно быть, добрался до шоссе Е 4 гораздо быстрее своих оставшихся в автобусе попутчиков. Гренс подавил в себе желание погудеть идиоту, прущемуся по проезжей части, или даже сердито ткнуть ему в нос табличку «Полиция». Ладно уж. Если прогулка по жаре и скверному воздуху вдоль приросших друг к другу автомобилей позволит человеку не лупить по приборной доске и не пугать соседей по пробке, то пусть себе гуляет.

Гренс провел пальцем по смятой карте, лежащей на пассажирском сиденье.

Он решился. Он ехал к ней.

Через пару километров он остановится перед всегда открытыми воротами Северного кладбища, выйдет из машины, отыщет ее надгробие и скажет ей что-нибудь похожее на «прощай».

Мобильный телефон лежал под картой.

Гренс не вытащил его после первых трех сигналов, однако аппарат и не думал замолкать.

Дежурный.

— Эверт?

— Да.

— Вы где?

Знакомые интонации. Гренс начал соображать, как выбраться из окаменевшей пробки. Когда у дежурного такой голос, помощь нужна сию минуту.

— На Кларастрандследен. Еду на север.

— Вам приказано явиться.

— Когда?

— Срочно.

Эверт Гренс не любил менять планы.

Он любил, когда все идет своим чередом, любил заканчивать начатое, поэтому ему трудно было менять направление, когда он наконец собрался поехать.

Поэтому комиссар должен был бы вздохнуть, может быть — немного поупираться… Но он почувствовал — облегчение.

Ему не нужно ехать туда. Не нужно ехать прямо сейчас.

— Погодите.

Гренс помигал, высунулся на встречную полосу, собираясь развернуться через сплошную белую линию. Истерично засигналили еле успевшие затормозить водители. Гренсу надоели гудки, он опустил окно и выставил на крышу полицейскую мигалку.

64
{"b":"175480","o":1}