ЛитМир - Электронная Библиотека

Я подошел к столу и стал просматривать письма. Конверты были осторожно вскрыты и сложены в аккуратную стопку. Большинство было написано от руки; лишь несколько отпечатано на машинке. Текст краткий, в иных всего одна фраза — и все дышали ядовитой злобой.

Позади себя я услышал:

— Так, так! Подумать только. — Я обернулся. Это был Питерсон. — Подумать только! — Он оглядел комнату. Через разбитые окна сюда проникала вечерняя прохлада. — Черт знает что устроили, а? — Он обошел всю комнату. — Просто возмутительно.

В эту минуту еще один человек ворвался в дом. На нем был плащ, в руке он держал блокнот.

— А вы кто? — спросил Питерсон.

— Моя фамилия Кэртис. Я из «Глобуса», сэр.

— Кто вас сюда позвал, юноша? — Питерсон обвел взглядом комнату. Глаза его остановились на мне. — Нехорошо, — сказал он. — Очень нехорошо.

— «Глобус» — газета с хорошей репутацией. Их репортер точно и беспристрастно изложит все факты. Какие у вас могут быть возражения?

— Послушайте, — сказал Питерсон. — В этом городе живет два с половиной миллиона человек, а в полицейском управлении не хватает рук. Мы не можем расследовать каждую жалобу, каждое сообщение об угрозах каких-то полоумных.

— Семья обвиняемого, — сказал я, сознавая, что репортер внимательно слушает, — семья обвиняемого получила целый ряд угроз по телефону и письменно. Семья, состоящая из жены и маленьких детей. Ясно, что миссис Ли испугалась. Но вас это нимало не тронуло. Затем события принимают совсем скверный оборот. Подростки начинают жечь крест и громить дом. Мать семьи звонит вам по телефону и просит о помощи. Вашим парням требуется пятнадцать минут, чтобы сюда добраться. Далеко ли отсюда находится ближайшее полицейское отделение?

— Не в этом суть.

Репортер продолжал писать.

— Вы себя выставили в неважном виде, — сказал я, — многие жители Бостона протестуют против абортов, но еще большее количество их будет возмущено беспричинным диким нападением банды хулиганов, погромом, который они учинили в частном доме…

— Вовсе не хулиганы…

Я повернулся к репортеру:

— Капитан Питерсон выразил мнение, что парни, зажегшие крест и перебившие все окна в доме, не были хулиганами.

— Я не это хотел сказать, — быстро возразил Питерсон.

— Однако он это сказал, — повернулся я к репортеру. — Более того. вам, должно быть, небезынтересно узнать, что двое детей серьезно поранены осколками стекла. Дети в возрасте трех и пяти лет получили серьезные порезы.

— Мои сведения несколько расходятся с вашими — сказал Питерсон. — Небольшие царапины…

— Думаю, — перебил я, — что в данный момент я здесь единственный врач. Или, может быть, полиция привезла с собой врача, когда в конце концов откликнулась на зов о помощи?

— Вместе с полицией прибыл врач? — спросил репортер.

— Нет.

— А потом врача вызвали?

— Нет.

Репортер быстро записывал.

— Вы поплатитесь, Бэрри, — сказал Питерсон, — вы у меня за это поплатитесь.

— Осторожно! Рядом с вами репортер. — Глаза Питерсона метали молнии. Он круто повернулся на каблуках. — Кстати, — сказал я, — какие шаги предпримет полиция, чтобы воспрепятствовать повторению подобного безобразия?

Он остановился:

— Мы еще не решили.

— Не забудьте, — сказал я, — объяснить репортеру, что вы считаете этот случай весьма прискорбным и собираетесь установить около дома круглосуточный полицейский пост.

Питерсон презрительно скривил губы, но я знал, что все это он исполнит. А мне только того и надо было — обеспечить Бетти охрану и поставить на место полицию.

8

Джудит с детьми пошла домой, а я остался с Бетти помочь ей заколотить досками окна. Это занятие отняло у меня около часа, и с каждым новым окном злость во мне закипала все сильнее.

Ребятишки Бетти совсем с ног падали, но никак не хотели укладываться спать. Они поминутно спускались к нам вниз. Гарри упорно твердил, что у него болит ножка. Я разбинтовал ее и обнаружил небольшой осколок, засевший в ранке.

Дом пропитался запахом гари — от тлевшего креста; повсюду гуляли сквозняки. В комнатах царил хаос; потребуется несколько дней, чтобы привести все в порядок. Я вернулся к письмам, полученным Бетти. Чтение их нагнало на меня еще большую тоску и усталость. И вдруг мне захотелось со всем этим покончить. Захотелось, чтобы прекратились эти письма, были вставлены окна, залечены раны и жизнь вернулась в свое нормальное русло. И я позвонил Джорджу Уилсону.

А я ждал вашего звонка, — сказал Уилсон.

— Вы не желаете проехаться в гости к Дж. Д. Рендалу?

— Зачем?

— Развеять дурное настроение, — сказал я.

— Встретимся через двадцать минут, — ответил Уилсон.

По дороге к Южному пляжу и дому Рендала Уилсон спросил:

— Что заставило вас передумать?

— Многое.

— Дети?

— Многое, — повторил я.

Какое-то время мы ехали в молчании, потом он сказал:

— Вы, конечно, понимаете, что это значит? Это значит, что мы собираемся шантажировать миссис Рендал и Питера. — Было уже поздно, около девяти часов. Небо совсем почернело. — Когда мы будем у них, — сказал Уилсон, — предоставьте мне вести разговор, хорошо?

— Пожалуйста, если вам так хочется, — сказал я.

Я не помнил точно, где стоит дом, и ехал медленно, посматривая по сторонам. В конце концов я разыскал его и только хотел свернуть в аллею, как мне пришлось резко затормозить. На покрытой гравием площадке перед подъездом дома Рендала стояло две машины. Одна — серебристый «порше» Дж. Д. Рендала. Вторая — серый «мерседес». Я притушил фары и дал задний ход.

— Что происходит? — спросил Уилсон.

— Я не вполне представляю, — ответил я.

— Ну как, пойдем мы туда или нет?

— Нет! — Я пересек задним ходом улицу и поставил машину на противоположной стороне под деревьями. Отсюда мне было хорошо видно обе машины. — Там стоит «мерседес».

— И что из этого?

— «Мерседес» есть у Питера Рендала.

— Тем лучше, — сказал Уилсон, — мы можем поговорить с обоими.

— Не в том дело. Питер Рендал сказал мне, что его машина украдена.

Я задумался. Неясное тревожащее воспоминание возникло в мозгу. И вдруг меня осенило: ведь эту машину я видел в гараже Рендалов, когда приезжал к миссис Рендал. Я открыл дверцу.

— Пошли! Я хочу взглянуть на «мерседес».

Мы вышли, и нас поглотила ночь, неприятная, пронизывающая сыростью. Шагая по аллее, я сунул руку в карман и нащупал небольшой электрический фонарик.

— Вы отдаете себе отчет, — прошептал Уилсон, — что мы нарушаем право частной собственности?

— Отдаю.

Мы сошли с хрустящего под ногами гравия на траву и поднялись по отлогому склону к самому дому. На первом этаже горел свет, но шторы были задернуты, и мы не могли видеть, что делается внутри. Подойдя к «мерседесу», я включил фонарик. Машина была пуста. И тут я замер: сиденье водителя было все в кровавых пятнах.

— Тэк-с! — произнес Уилсон.

Я хотел что-то сказать, но в этот момент послышались голоса и звук открывающейся двери. Одним прыжком мы очутились снова на траве и притаились за кустами.

Из дома вышел Дж. Д. Рендал. С ним был Питер. Они разговаривали о чем-то вполголоса, по-видимому, спорили. Сошли с лестницы и направились к машинам. Питер сел в «мерседес» и включил зажигание. Дж. Д. сказал: «Поезжай за мной», и Питер кивнул. Затем Дж. Д. уселся в свой серебристый «порше» и двинулся по аллее в сторону улицы. Выехав на дорогу, они повернули вправо, в южном направлении.

Мы бегом бросились по аллее к моей машине. Те две машины отъехали уже довольно далеко: мы едва различали шум их моторов, но хвостовые огни еще виднелись — они ехали по приморскому шоссе.

Я включил зажигание и погнал, машину вслед за ними. Уилсон достал что-то из кармана и вертел в руках. Я разглядел, что.

— Вы всегда носите при себе фотоаппарат?

— Всегда.

Я старался ехать на значительном расстоянии, чтобы не вызвать подозрения у братьев. Питер шел впритык за Дж. Д. Минут через пять машины одна за другой поднялись на пологий въезд, ведущий на юго-восточную скоростную магистраль. Через несколько секунд я тоже очутился на ней.

28
{"b":"175481","o":1}