ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Утром высыпал мелкий дождь, чуть смочив до блеска асфальт.

Молодой сержант, сидевший за рулем микроавтобуса «Газель» с дежурной опергруппой, старательно выжимал газ до предела.

Капитану Камагину, старшему группы, это не понравилось.

«Асфальт мокрый. Не хватало поцеловать в задницу какую-нибудь впереди идущую машину», – он покосился на лихача-водителя.

– Серега, – чуть не выматерил капитан сержанта, круто заложившего на повороте, – ты чего гонишь, словно на пожар? Угробить нас возжелал, гад?!

Но водитель нисколько не обиделся на такое оскорбление.

– Так ведь на труп едем, товарищ капитан, – ответил он, не поворачивая головы. Все внимание на дорогу.

– Вот именно, – назидательно резюмировал Камагин и продолжил: – И, насколько я понимаю, труп уже никуда не убежит. Так что не гони.

– Как скажете, – отреагировал сговорчивый водитель и сбавил скорость.

У Камагина отлегло от сердца. Он не любил быстрой езды. Да и вообще не любил никуда спешить. Считал спешку признаком самой обыкновенной расхлябанности и неорганизованности.

Самый молодой из оперативников, лейтенант Зуев, молча смотрел в окно. Его задумчивое лицо выдавало, что лейтенант сосредоточил все мысли на случившемся преступлении.

В отделе по раскрытию убийств Зуев работал всего два месяца и еще ко многому не успел привыкнуть.

Камагин заглянул молодому лейтенанту в лицо, улыбнулся и не удержался, чтобы не спросить:

– О чем задумался, лейтенант?

Зуев, как будто ждал этого вопроса, ответил с готовностью:

– Да об этой женщине. Без головы. Кому понадобилось отрезать ей голову? Чеченский след?

Камагин пожал плечами:

– Все может быть. Кому-то не угодила. Хотя, если честно, на моей памяти давно такого не случалось. Сейчас приедем – глянем. Нужно экспертизу сделать. Да много еще чего.

– Здесь я солидарен с Камагиным, – присоединился к ним следователь Лыков – человек, посвятивший органам почти три десятка лет. – Экспертизу необходимо сделать как можно быстрей, – добавил он.

Еще издали оперативники увидели скопление людей.

Камагин не любил столпотворения. Это всегда мешало работать. Свидетелей нет, а любопытных хоть отбавляй, и каждый старается сунуть нос со своим советом.

Мельком взглянув на труп, капитан сразу подумал, что преступление это не входит в разряд обычных, а значит, придется повозиться.

В последнее время число убийств при отягчающих обстоятельствах увеличилось, но чтобы вот так – отрезать голову и унести – это не укладывалось в обычные рамки.

Камагин присел на корточки и принялся внимательнейшим образом осматривать труп.

– А может, голову забрали на студень? – неостроумно пошутил кто-то из толпы. Но капитан даже не взглянул на шутника. Бывает, шутят и покруче.

Лейтенант Зуев стоял метрах в трех от трупа с побледневшим лицом и старался не смотреть. За короткое время работы в отделе по убийствам он еще не привык ко всем этим повешенным, раздавленным, утопленным и дал себе слово обязательно перейти куда-нибудь, где работа почище, а интеллекта требуется побольше.

Девушка лежала на животе с разбросанными в стороны руками, будто в свою роковую минуту изо всех сил пыталась вцепиться в землю, чтобы после смерти ее тело не улетело вслед за душой.

– Это она, скорей всего, от боли, – сказал Лыков, глядя, как Камагин разглядывает ее пальцы, сжатые в кулаки, и землю под ногтями. И капитану ничего другого не оставалось, как согласиться со следователем.

– Пару минут помучилась, и все, – резонно заявил суетившийся возле трупа эксперт.

Ему никто возражать не стал. Оба – и Камагин, и Лыков – подумали об одном и том же.

На обеих руках убитой остались золотые перстни.

– Месть, – уверенно подытожил Лыков. – Небось с кавказцами спуталась.

Камагин не ответил, закурил и, попыхивая сигаретой, тщательно осматривал тело. Каждый раз при убийствах он привык не делать скороспешных выводов, которые зачастую обманчивы. Даже в служебных разговорах обходиться без них, придерживаясь верной, проверенной временем пословицы: «Поживем – увидим».

Ворот черной водолазки убитой был обильно залит кровью. Труп перевернули на спину.

Грудь и живот тоже оказались густо вымазаны в крови, что дало возможность эксперту сделать предварительное заключение:

– Думаю, все произошло здесь, – сказал он Камагину, указав на большое бурое пятно успевшей впитаться в землю крови.

– Я тоже об этом подумал, – ответил капитан, раздраженно поглядывая на увеличивающееся число любопытных. «Вот черт бы их побрал! На работу им, что ли, не надо?» – с тем же раздражением подумал он, а потом вспомнил, что сегодня была суббота. Вдобавок ротозеи не просто стояли молча, но и подавали голоса.

– Баба там без головы, – услышал Камагин нетрезвый мужской голос и следом – другой:

– Трахнули небось да грохнули.

– А кто знает? Менты же ничего не говорят, – возмутился третий голос.

Женщины вели себя посдержанней, но это ничего не меняло. Сейчас все они были тут лишними. И вряд ли кто из них может хоть что-то знать.

Камагин прошелся взглядом по лицам собравшихся людей. «Стадо – одно слово. В глазах только равнодушие. Вот будет теперь тема для болтовни. И журналисты, как собаки, набежали. Уж эти-то точно кадило раздуют».

– Зуев, – окликнул капитан своего молодого помощника. – Знаешь что, лейтенант, давай-ка ты поработай с народом.

– Вы предполагаете?..

– Лейтенант, я ничего не предполагаю. Но нам нужны показатели нашей работы в виде бумаг. Так что бери показания, и побольше. Ты что, думаешь, мы это убийство раскрутим за день-два?

Зуев надулся и ничего не ответил, а капитан продолжил наставления:

– А начальство с нас потребует. И чего мы начальству предъявим?

Лейтенант позволил себе высказаться:

– Собранный материал.

Камагин похвалил:

– Правильно. То есть показания. Так что – вперед!

– Я вот со старика-дворника уже снял показания, – показал лейтенант исписанный лист.

Капитан посмотрел на погрустневшего дворника, тихо стоявшего возле милицейского микроавтобуса. За всем происходящим он наблюдал отсутствующим и, казалось, бессмысленным взглядом, жалея, что теперь уже точно не удастся выполнить свою работу.

– Это он ее нашел?

– Он, – ответил лейтенант, аккуратно убирая исписанный лист в свою папку. Зуев не сказал капитану, что пару минут назад, опрашивая старика, в жесткой словесной форме пытался выведать у него, как все произошло, явно подозревая дворника в убийстве. Эту же мысль настойчивый лейтенант пытался навязать своему наставнику. Но Камагин в категоричной форме отверг ее и сказал:

– Когда будешь снимать показания с этих, – кивнул он головой на толпу, – присматривайся. Кто и как реагирует на твои вопросы.

– Понятно. Только трудно с них брать…

– Это почему?

– Автобусы подходят. Люди садятся в них и уезжают.

– Зато другие приезжают. Не думаю, что толпа редеет. Скорее наоборот.

– Гм, коллеги, – встрял в разговор деликатный следователь Лыков. – Вообще-то не худо бы установить личность погибшей.

Камагин согласился:

– Не худо бы. Особенно если учесть, что документов при ней нет. И кстати, головы, что само по себе затрудняет опознание.

Следователь развел руками:

– Это уж, братцы, по вашей части. Вы – сыщики.

Камагину вдруг захотелось послать деликатного Лыкова матюшком, но в самый последний момент он сдержался. Неудобно при молодом лейтенанте. Нехороший пример.

– А ты, я смотрю, раздражен, – как бы между прочим заметил Лыков.

Капитан воспринял эти слова как насмешку:

– Конечно. Есть повод. Всю черновую работу по этому преступлению придется делать мне. А ты будешь сидеть в кабинете в ожидании, когда я тебе направлю готовый материал. Не так ли?

Теперь и на сытом лице следователя появилось недовольство.

– Ну знаешь, дорогой мой, – заметил он, как всегда, в деликатной форме, – каждому свое.

2
{"b":"175485","o":1}