ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Вадим с силой разжал ее руки и рывком, даже несколько грубо стащил трусики и продолжил ласкать ее. И, лежа с закрытыми глазами, Алена вдруг нестерпимо захотела, чтобы он поцеловал ее туда, где сейчас трогал руками. Поцеловал и поводил языком. Сколько раз видела подобное в крутой порнухе, но вот пережить самой – это другое дело.

Голова Вадима лежала на ее животе. Дотронувшись до нее, Алена стала медленно подталкивать голову вниз к своему паху, одновременно широко раздвигая ноги, мысленно подгоняя его: «Давай, милый. Покажи мне, как это бывает. Ведь ты наверняка это делал с другими женщинами. А теперь сделай со мной».

Он оказался понятливым.

Его язык заскользил там, где девушке хотелось. Алена застонала и изо всей силы сжала ногами его голову. Не хотела, чтобы он остановился. Да Вадим, кажется, и не думал останавливаться.

Доведенная его ласками едва ли не до безумия, она даже не почувствовала боли, когда он в нее вошел. Только впилась острыми ноготками Вадиму в спину, оставив на ней царапины.

Алена не помнила, сколько времени это безумие продолжалось. Может, час, а может, вечность. Она открыла глаза, почувствовав, как Вадим сползает с нее. Он упал рядом, разбросав в стороны руки, и долго лежал без движения, а Алена повернулась на бок, подперла голову рукой и с нескрываемым интересом смотрела на то, чем он только что орудовал в ней.

Потом они встречались с Вадимом едва ли не каждый день. Алене хотелось, чтобы их любовные отношения никогда не кончались. Пусть он женат. Алена на многое не претендует, отводя себе скромную роль – любовницы.

Родители, кажется, ни о чем не догадывались, предоставляя дочери полную свободу.

Но однажды случилось невероятное. Алена узнала, что ее любимого Вадима арестовали менты. И не где-нибудь, а прямо на его работе – плодоовощной базе, директором которой был Вадим. Оказалось, что он любитель не только молодых девочек, но и легких денег в виде взяток.

Вечером, за ужином, отец вдруг ошарашил, сказав, что сегодня задержали Павлова. Все сказанное предназначалось для матери. Но при этом отец мельком глянул на Алену и заметил, как побледнело лицо дочери. Он еще что-то говорил о предстоящем суде, на котором Павлову не избежать длительного срока.

Утром Алена ушла в школу пораньше, пока родители спали. Не хотела, чтобы они видели зареванное лицо с припухшими от слез глазами. Но Алена недооценила отца. Когда вышла на улицу, почувствовала нестерпимое желание обернуться. Алена поддалась этому чувству, глянула на свое окно и увидела отца. Он стоял у окна, курил и смотрел на нее.

Чтобы не расплакаться, Алена побежала. Сегодня он видит ее последний раз в жизни. Сегодня она покончит с собой. И неважно, как произойдет это. Главное – ее больше не будет на этом свете.

Об отношениях директора базы Павлова с его дочерью Алексей Викторович Ракитин узнал, как это бывает часто, совершенно случайно. Проезжая на машине по улице Декабристов, он увидел новенькую «девятку» цвета мокрого асфальта, а в ней директора базы Павлова и свою дочь Алену. Поверить не мог. А они сидели и преспокойненько целовались, не обращая внимания на прохожих.

Ракитин так загляделся, что чуть не угодил в столб электрического освещения. Благо тормоза у «Форда», который он одолжил у своего заместителя по работе, оказались зверскими. В результате – всего лишь поцарапал бампер. Могло быть хуже.

В чужой машине, да еще за тонированными стеклами Алена отца не узнала и не стеснялась, лобзая тридцатипятилетнего директора базы. И это продолжалось почти полчаса.

Все это время Ракитин терпеливо сидел в «Форде» и ждал, чем еще закончится любовная игра его дочери и Павлова.

Закончилась она поездкой за город, в лес.

Ракитин не поленился проследить, а на другой день пожаловал к Павлову в кабинет, чувствуя себя оскорбленным и жаждущим мести, которая заключалась не в чем-нибудь, а в компенсации в пользу оскорбленной стороны двадцати тысяч американских долларов. Для бизнеса Ракитина как раз недоставало именно этой суммы. На улице Варшавской он присмотрел вполне пригодное помещение для магазина, которое муниципальные власти были не прочь отдать ему за указанную сумму.

Но Павлов рассмеялся ему прямо в лицо.

– Не много ли ты хочешь за свою дочь? – нагло спросил он, позабыв о всяком приличии и даже не предложив Ракитину сесть.

Тогда Ракитин сам выдвинул из-за стола новенький стул, уселся на него и закурил, стряхивая пепел на расстеленный на полу ковер. Старался вести себя раскованней. Понял, с кем имеет дело. Такие люди уважают только наглость и напористость.

– Ты меня не так понял. Я вовсе не прошу, – сказал Ракитин, стараясь не показаться в глазах директора базы просителем. Пусть знает: он тоже не полунищий кооператор.

Павлов уставился на Ракитина наглыми глазищами и подвинул бронзовую пепельницу в форме орла с распростертыми крыльями.

– Я предлагаю тебе выплатить эти деньги за то, что ты трахал мою дочь. Между прочим, несовершеннолетнюю, – не поленился Ракитин напомнить возраст Алены. – Получается, ты ее совратил, склонил к развратным действиям.

Павлов слащаво улыбнулся и кивнул головой, как бы давая понять – пой, мол, дальше, у тебя хорошо получается. И Алексей Викторович решил от убеждений перейти к наступлению.

– Зря ухмыляешься, – сказал он угрожающе, – твои действия можно расценить и как изнасилование несовершеннолетней. А это, между прочим, уже другая статья. И срок побольше.

Павлов, гадюка, упорно стоял на своем.

– Ерунда, папаша. Дочка твоя отдалась мне по любви. Понял? И никуда ты заявлять не побежишь, фофан драный! Не гони мне тюльку. Заяву он понесет в ментовку. Клал я на тебя и твое заявление. Понял? Ничего у тебя не выйдет. Трахались мы с твоей Аленкой вчера. Она девка аккуратная. Наверняка подмылась. Так что, хрен ты докажешь. А если и попытаешься, хуже Алене сделаешь. Опозоришь ее только. Ни один кобель потом на ней не женится. А я найму хорошего адвоката и эти двадцать тысяч, за которыми ты пришел, отвалю ему и судье. И видал я тебя на кочане! Понял? Вали отсюда. А то я позову охранника и по хлебальнику получишь!

Ракитин был поражен, с какой решительностью Павлов произнес эти слова. А еще его разбирала обида. И дело было даже не в том, что Павлов оскорбил его, назвав фофаном драным, а в том, что прав он: дура дочь. Вечером просидела в ванной больше часа и тщательно подмылась. А он, Ракитин, оказался еще дурее. Надо было ехать к Павлову сразу, вечером, а не откладывать до утра. Бизнесмен хренов. Решил на дочке денег «срубить».

Но Ракитину не раз доводилось слышать, что директор базы Павлов нечист на руку. Сдавая свободные склады кооператорам, предпочтение отдавал в первую очередь тем, кто больше платит и не скупится положить на директорский стол сумму сверх оговоренной договором. И тогда директор по обоюдному согласию едва ли не вполовину занижал метражи помещений.

На другой день Ракитин нашел человека, который давно имел на Павлова зуб и мог дать в милиции показания о взятке. Дальше менты сработали четко. Пометили деньги, и, когда предприниматель вышел от директора с липовыми договорами, они вошли и надели на белые рученьки Павлова железные браслеты.

Но самым неожиданным оказалось то, что ровно через неделю директорское кресло в кабинете Павлова занял сам Алексей Викторович Ракитин.

Дома все недоумевали. Но Павлов через адвоката передал Ракитину записку, в которой писал, что наймет кого-нибудь и грохнут его. Обязательно грохнут. Пусть Ракитин не надеется на долгую жизнь.

После Вадима у Алены было много любовников, и так уж получалось, что все они были старше ее.

Засидевшись в дешевом ресторане, который в основном посещали по вечерам студенты и всякая безденежная шелупонь, Алена пошла на автобусную остановку. Когда-то, почти пять лет назад, в этот ресторанчик ее привез Вадим. И в нем по-прежнему все дешево: выпивка, закуска. И все так же уютно.

5
{"b":"175487","o":1}