ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

И медведицы завели беседу о проблемах воспитания, а медвежата — и чёрные, и бурые, и рыжие, и белые — затеяли снежные игры. Тут им и снежки, и обсыпания, и закапывания, и, конечно, катания с горки. Не на санках и не на лыжах — на собственной шкуре. Лучше всего на спине, а можно и на боку, а то и вовсе кувырком. Докатишься сверху донизу, до самой травки, а потом бегом опять наверх — и снова вниз, дрыгая лапами. Весело!

Даже Коала, хоть и бабушка, не погнушалась скатиться разок со склона. Будет что рассказать австралийским внучатам: в Австралии про снег разве что краем уха от пингвинов слышали.

Только чёрно-белая медведевочка Панда сидела одиноко на краю снежника, поглядывая на резвящихся через плечо. Стеснялась. Ей бы и хотелось познакомиться с бурой Настёной, дочерью медведицы Ксюши, да не хватало решимости. (А Настёна — та кувыркалась наравне с мальчишками.)

— Одиноко тебе, — послышался рядом участливый голос. — Как я тебя понимаю.

Панда скосила глаза и совсем рядом увидела Маху-Росомаху.

— Меня тоже никто не любит, — пожаловалась Росомаха. — А я ведь не такая, как обо мне думают.

Панда ничего не ответила, только повернулась к Росомахе спиной. Но та лишь обошла застенчивую медведевочку с другой стороны и продолжала:

— Зря меня так грубо обзывают — «Росо-Маха», на самом деле моё имя — Роз-Мари. Я хорошая. Давай мы с тобой будем тайно дружить. А потом…

Что «потом», лохматая интриганка не досказала. Раздался лай — громкий собачий лай! «Роз-Мари» подскочила на месте, выгнув спину горбом, да как понесётся вниз по склону! Не вприпрыжку и не скользом, даже не кувырками — а просто-таки колесом, обгоняя съезжающих медвежаток. Доколесилась до края снежника — покатилась по траве, врезалась в кусты и с треском исчезла в стланиках.

Но не одну Росомаху напугал собачий лай. Медведица Ксюша бросилась к своим чадам, чтобы защитить их; Аксинья Потаповна поднялась на задние лапы во весь грозный рост и стала оглядываться: где охотники? Где эта злая собака?

Но вместо собаки увидела только Панду, которая стыдливо зажимала свой рот лапкой, чтобы не засмеяться.

— Ты видела собаку? — спросил у Панды Тедди.

— Это не собака, — призналась Панда. — Это я.

— Дети, все ко мне! — скомандовала Аксинья Потаповна, продолжая оглядываться и принюхиваться. — Уходим.

— Да нет никакой собаки, — повторила Панда. — Это я лаяла. А чего Росомаха ко мне привязалась?

— Ты лаяла? — недоверчиво переспросила вожатая.

— А ну-ка, полай ещё, — предложил Тедди.

— Гав-гав! — сказала Панда.

И у всех медведей — и малых и старых — от этого голоса шерсть поднялась дыбом.

— Ну и шуточки, — сердито сказала медведица Ксюша. — Так и разрыв сердца может случиться. Миша, Настёна, прощайтесь. До встречи, крёстная, пора уж нам.

— Да и мы, пожалуй, вниз пойдём, — сказала Аксинья Потаповна. — Хоть и ложная тревога, а всё же в лесу оно спокойнее будет.

— Пай, научи меня лаять, — попросил Панду медвежонок Тедди.

— Нет, нет, что угодно, только не это, — замахала лапами вожатая.

— Ладно, я и по-другому умею, — сказала Панда. — Ку-ку! Ку-ку!

— Кукушка! — угадали медвежата и захлопали в ладоши. — А ещё?

Пай Сюн поёжилась, подняла бровки, вытянула губы и прогудела:

— У-у-у… Вдефь вябко…

— Это наш Бхалу, как вылитый! — засмеялись медвежата. — Ты настоящая артистка!

Только сам Бхалу надулся и проворчал:

— У-у-у, вовсе и непохоже.

Аплодисменты помогли Панде преодолеть стеснение. Она артистично поклонилась и ещё изобразила Росомаху — как та сгорбатилась от испуга и как кувыркалась вниз по склону. Медвежата развеселились и закувыркались следом — вниз, к стланикам, к лесу.

— А я останусь здесь, — решил Умка. — На снегу хорошо. Здесь и в прятки играть лучше.

— Тогда тебе выше в горы надо, — посоветовала Аксинья Потаповна. — Там снега вечные, а этот снежник со дня на день растает. Только имей в виду: в горах рыба не водится.

— Может, всё-таки спустимся к реке?

Умка погрустнел и лизнул снег на прощание:

— До свидания, снег, до зимы. Я буду скучать.

Мифы медведей мира

Почему панды чёрно-белые

С того случая Панда стала стесняться меньше, меньше и меньше. Все признали её артистический талант.

— А почему у тебя столько имён? — полюбопытствовал как-то Тедди. — Ты и Панда, и Пай Сюн?

— У тебя тоже не одно, — ответила Панда. — Ты и Тедди, и Блэк.

— Блэк означает «чёрный», — объяснил Тедди.

— А Пай Сюн — наоборот, — хихикнула Панда. — «Белый медведь».

— Кто белый медведь?! — так и подпрыгнул Умка. — Ты белый медведь? Это я белый! А ты наполовину чёрная!

— Да, теперь мы такие, а когда-то были совсем белые. Рассказать?

— Расскажи, расскажи, — обрадовались медвежата.

— Это было давным-давно, — начала Панда. — Поднебесный мир был совсем молодой. В бамбуковом лесу жили белые медведи панды — самая первая семья. А рядом с лесом жили люди — тоже самая первая семья. Они жили мирно и друг другу не мешали. В семье панд была дочка — вроде меня, только совсем белая. И у людей тоже была девочка. Человеческая девочка каждый день пасла овец на холмистой лужайке.

Панда приложила к вискам две веточки, изображая рожки, и проблеяла:

— «Бе-е, бе-е!» Такие миленькие беленькие кудрявые овечки. И девочка панда тоже каждый день приходила из леса поиграть с пастушкой и овечками.

Однажды в прохладный вечер панда и пастушка грелись у костра, и пастушка задремала. Вдруг из леса вышел большой зверь и стал подкрадываться к овцам.

И Пай Сюн показала, как медленно крадётся хищный зверь, припадая к земле, шевеля лопатками, подрагивая хвостом и подбирая лапы для прыжка.

Лето разноцветно-косолапое - i_018.jpg

— Это рысь, — предположил Умка.

— Пума, это точно пума! — сказал Тедди.

— Барс! — догадался Бхалу.

Панда сморщила верхнюю губу, показывая клыки, и прорычала:

— Да, леопар-р-р-рд… «Не рычи, — сказала ему белая девочка панда. — Пастушка спит, а я стерегу её овечек, их трогать нельзя, уходи». Леопард рассердился и бросился на панду. И конечно, растерзал бы её в клочки, но от шума проснулась пастушка. Она выхватила из костра горящую палку и стала дубасить леопарда по жёлтой пятнистой спине.

Рассказчица и сама взяла ветку и с размаха ударила по заросшему трутовиками бревну.

— «Вот тебе, вот тебе! Отпусти сейчас же мою подружку!» Леопард взревел: «У-я-а-у!!» — отпустил панду и бросился теперь на пастушку. Но тут увидел, что на помощь спешат большие люди с большими палками, и убежал в лес.

Маленькая пастушка была сильно поранена, и никто не знал, сможет ли она поправиться. Тогда люди решили, что опасно жить рядом с лесом, и ушли на другое место. А панды очень жалели смелую пастушку. Они пришли на ту лужайку, где всё случилось, и плакали, и посыпали себе уши пеплом того самого костра, и тёрли свои заплаканные глаза…

Панда, рассказывая, тоже тёрла свои глаза — и слёзы у неё были настоящие! Зашмыгали сочувственно и другие медвежата, а Тедди ещё и чихнул, вспомнив едкий запах пепла.

— С тех пор у всех панд чёрные лапы, глаза и уши, — заключила Пай Сюн.

Умка почесал в затылке.

— Однако получается, что панды от умок произошли, — сделал он вывод. — Значит, ты моя дальняя родственница, сестрёнка. Я научу тебя ловить рыбу.

Панда пожала плечами и кивнула — она была не против. Панды вообще-то вегетарианцы, питаются сочными бамбуковыми побегами, но и от рыбки иной раз не откажутся.

Где же рыба?

На ветке сидела сорока и кричала, взволнованно раскачиваясь:

— Рыба на подходе! Рыба идёт! Лосось! Чайки сказали — огромные косяки! Море так и кипит! Уж не знаю, как в реках поместится, того гляди, запрудит!

Медведи, собравшиеся у речки в ожидании, радостно потирали лапы и хлопали друг друга по плечам: будет рыбка!

15
{"b":"175489","o":1}