ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Марина вытянула с нижней полки глубоко запрятанный пакет и вытряхнула содержимое на пол. Перед нами была норковая шубка Инги. Бежевый мех был вымазан в чем-то темном.

– Гадость какая, – брезгливо сказала Марина, поднимая шубу двумя пальцами. Я ничего не ответила. Неся улику, как нестабильную взрывчатку, мы вернулись в кабинет. Марина водрузила шубу на стол и уселась на прежнее место. Я осталась стоять.

– Вы ведь догадывались, что это Инга? – спросила я Андрея. Он пожал плечами и ответил невероятно спокойно.

– Знаете, Алиса, грех наказывать человека за любовь, пусть даже такую. Да, я подозревал. Как я могу осуждать дочь, которая попыталась меня спасти? Утешает мысль, что Настя тут оказалась ни при чем.

Взгляд, брошенный им на Тамару, не предвещал ничего хорошего. Та сидела, с застывшей маской вместо лица, и только глаза, смотревшие на меня, сверкали от бешенства.

– Он все отрицал, – пробубнила Инга, и я вдруг поняла, что она плачет. – Сказал: ты же сумасшедшая, ты все придумала. Все вы ненормальные… И смеялся.

– Где ты взяла нож? – спросил Змей.

– Не знаю. Схватила где-то со стола, потом бросила в снег, не помню куда. Я ему угрожала, сказала, что все расскажу отцу, что его вышвырнут, а он смеялся, как идиот, и все твердил: ты ненормальная, ты нимфоманка, тебе никто не поверит, а уж твой папочка и подавно. Тебя же, юродивую, на поводке надо держать. Он без конца повторял: на поводке, в наморднике, вместе с псами. Ну, я его и…

Инга захлебнулась и закрыла лицо руками. Ее плечи сотрясались в беззвучных рыданиях, а я стояла истуканом, не зная, на что решиться. Подойти к ней, утешить или же оставить все как есть. Змей смотрел на меня странным взглядом, в котором мерещилось что-то похожее на восхищение. Странный тип.

За нас решение принял Андрей. Он встал и церемонно откашлялся.

– Дальше мы, пожалуй, сами. Если вы не против.

Его голос был ледяным. А взгляд, который он бросил на жену, еще хуже. Я поежилась и отступила к дверям, поскольку знать, что произойдет, когда за нами закроется дверь, у меня не было ни малейшего желания.

– Да, мы поедем, – просто сказал Змей. – Удачи вам.

Последняя фраза прозвучала издевательством. Я ушла, не сказав ни слова. Змей усадил меня в машину, а я почувствовала настоятельное желание расплакаться. Вот только слез не было, ни единой, лишь в горле растекалось жжение, неприятное, царапающее, бьющее горячей волной в нос.

– Ты молодец, – негромко сказал Змей. А я бы с удовольствием врезала ему между глаз чем-нибудь тяжелым. Змей завел мотор и нажал на клаксон, ожидая, когда перед нами откроют ворота. Неожиданно кто-то постучал в окно. Я вздрогнула от неожиданности.

У машины стояла Марина, державшая в руках какой-то сверток.

– Хорошо, что успела, – сказала она. Вот, это просили вам передать. И еще: завтра из Парижа прилетает ваш друг и привезет собаку. Вам придется встретить его самой. Я написала на бумажке номер рейса.

– Спасибо, – прошептала я.

– Вам спасибо, – ответила Марина. – Прощайте.

Ворота открылись. Змей рванул вперед так, что из-под колес полетели комья снега. Я повертела сверток, в котором угадывалось что-то твердое, в руках и медленно открыла пакет.

– Что это? – спросил Змей, глядя на фигурки, замершие в танце.

– Это куклы, танцующие джайв, – ответила я. Змей взял кукол и внимательно смотрелся в лицо танцовщицы.

– Она на тебя похожа. Не находишь?

– Выброси их, – приказала я.

– Почему? Они красивые.

– Я сказала, выброси.

Змей пожал плечами, открыл окно и, с сомнением бросив взгляд на мое расстроенное лицо, швырнул кукол в снег. Только тогда напряжение, сковывавшее мою грудь, нашло выход. Я скорчилась на сидении и разрыдалась.

С того момента, как мы покинули территорию владений Левиных, Змей вел себя идеально, словно вдруг на какой-то момент терминатор уступил место человеку. Мы поужинали в каком-то ресторанчике с живой музыкой, и он даже пригласил меня танцевать. А музыканты как на грех заиграли танго, знакомое, любимое, с щемящей мелодией. Певица на неплохом французском пыталась подражать оригиналу, но получалось так себе. Не хватало голоса и фактуры. Мы топтались на площадке недолго, а потом поехали домой.

Вечер прошел относительно спокойно. Змей был невероятно молчалив, поглядывал на меня исподлобья и всюду ходил хвостиком, не оставляя ни на минуту в одиночестве. Молчание, давившее на нервы, было настолько напряженным, что между нами, казалось, проскакивали искры.

Поздно вечером, когда я сидела на кухне, не зная, чего ждать от сегодняшней ночи, он вышел туда же, голый по пояс и принялся заваривать чай. Мне показалось, что он избегает моего взгляда и не знает, как начать разговор. За стеной, на экране телевизора снова показывают старую комедию о чудаке, который улетел в Ленинград.

– Где заварка? – спросил Змей.

– В шкафу.

– Я смотрел, там нет.

– Слева.

Он нашел пачку пакетированного чай с бергамотом и налил себе в большую керамическую кружку. Потом, подумав пару минут, достал еще одну кружку и налил чаю мне. Горьковатый запах ударил мне в ноздри.

– Завтра я поеду с тобой в аэропорт, – заявил он. Я не ответила, демонстративно игнорируя его слова. – Я поеду с тобой.

Он повторяет эти слова с нажимом, как приказ, и тогда я поднимаю взгляд.

Его глаза, как две свинцовые пули, раскалившиеся от вспышки пороха, и я не знаю, чего он хочет больше всего на свете: ударить меня или поцеловать. Кружка с чаем выскальзывает из моей руки и летит на пол, расколовшись на четыре куска. Чай заливает пол, образовав некрасивую дымящуюся лужу.

Отставив свою кружку, Змей делает шаг ко мне, но я уклоняюсь и ухожу. Мне все равно, где он будет спать, и почти все равно, что он со мной хочет сделать. В глубине души я знаю: что бы ни произошло между нами сейчас, это в последний раз. Новогодние каникулы кончились, и все должно вернуться на свои места.

Змей вошел в комнату. Я разделась у него на глазах, небрежно, отстраненно, представив, что за спиной – целый зрительный зал, а я героиня очередной мелодрамы. Экранная Наденька затянула тоскливую песню женщины, которой нравится, что ее возлюбленный не любит ее. Змей молчал, глядя, как я стаскиваю свитер и джинсы, как бросаю их на пол. А я думала о том, что никогда не захочу называть его по имени. Экранное мельтешение действовало на нервы. Я нажала на кнопку, и комната погрузилась во мрак. Пусть так. В темноте можно представить все, что угодно.

Я почувствовала его приближение. Потом откинулось одеяло, и под него скользнуло большое, горячее тело. Он обнял меня, прижав к груди, вот только я была совсем не настроена на сантименты. Делай что хочешь, и оставь в покое. Завтра будет совсем другой день.

Самолет Кристофа прилетал в полдень. И, несмотря на то, что мы выехали загодя, все равно опоздали, застряв в пробке. Когда мы припарковались на стоянеу Шереметьево, Кристоф уже стоял на улице, припорошенный снегом, в нелепой вязаной ушанке. Его псы сидели в машине, а Бакс зябко трясся, поджимая лапы. После относительно теплой Франции московские морозы были для него убийственными. Путешествие явно не пошло ему на пользу. Пес нервничал и старался прижаться поближе к единственному близкому человеку.

– Кристоф! – крикнула я, выбираясь из машины. Бакс, услышав мой голос, напрягся и принялся высматривать меня в толпе. Учуяв хозяйку, пес завизжал и рванулся так, что круглый, как мячик француз полетел за ним, скользя по обледеневшему асфальту словно сноубордист.

Собака сбила меня с ног. Его горячий язык с трудом просунулся сквозь ремни намордника, но этого хватило, чтобы мгновенно слизать с лица косметику. Бакс не давал подняться и казалось, что на данный момент нет никого счастливее его.

Змей наблюдал за происходящим снисходительно и не помог мне встать, понимая, что это бесполезно. Я поднимаюсь на четвереньки, и Бакс снова свалил меня на бок.

– О, боже, Бакс, прекрати! – кричит Кристоф по-французски, но пес слишком занят мной и не слышал. Я хохотала, отбиваясь от тяжелого литого тела, с огромным трудом встала на ноги, отряхивая снег.

55
{"b":"175492","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Не шутите с боссом!
Кишка всему голова. Кожа, вес, иммунитет и счастье – что кроется в извилинах «второго мозга»
Через хлам – к себе. История домохозяйки
Притворись моей женой
72 Закона Каббалы. 72 Ключа к пониманию происходящего с нами
Человек и власть. 64 стратегии построения отношений. Том 1
Провинциалка 2. Дорога назад
Пока течет река
Лагуна. Как Аристотель придумал науку