ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

* * *

Моя душа стыдится оболочки,
так юный лист стыдится грубой почки,
а я на перепутье между ними,
я — имя…
Несобственная личная одежда,
букварик для растущего невежды,
согласных три и гласных три меж ними —
всё имя…
Эфир и смрад желудочного сока,
смешное, возомнённое высоким,
соитие стихий, а между ними —
лишь имя…

* * *

Мы встречаемся нечасто —
от печали до печали.
Ходим в гости на молчанье,
как жрецы молчальной касты.
Лбом — в плечо, в живые токи
бессловесного участья…
Боже мой! Продли нам сроки!
Боже мой! Не дай нам счастья!..

* * *

Оттого, что нам вместе нельзя,
             как немыслимо врозь,
Оттого, что Вселенная терпит
             беспутство комет,
Оттого неизбежно на ось
             натыкается ось,
Высекая по искре сверхновый
             сверхискренний свет…
Оттого, что ни Богу, ни чёрту
             не ставим свечи,
Оттого что, пустот не приемля,
             сжигаем лимит,
Певчим горлом оттаяв, —
             без видимых миру причин,
Во весь голос кричим,
             разлетаясь по кольцам орбит!

* * *

Как мы боялись резких перемен,
отравленные призраком лишений!
И тихо уходила кровь из вен —
«Боящийся в любви несовершенен»…
Нельзя на эти доски пальцы класть!
Тут только позвонок — высокий шейный!..
И если падать, то, конечно, пасть —
«Боящийся в любви несовершенен»…

* * *

Забудь о христианском прощеньи
и в вечные друзья не зови —
короткое, как бунт очищенье,
замешено на дикой крови!..
Светлы власы — да тёмная кожа!
Плету косу — выходит аркан!
Как будто синеокий Сварожич
взял женку от костра мусульман,
а может, половчанку лихую
добычей приторочил к луке,
и кровь её — степную, глухую —
не вытравить в звенящем виске…
…Не пощажу тебя, осторожник,
подкован конь, ярится камча!
Проложен молодой подорожник
у левого больного плеча!
Пусть свистнет хлыст, одежды марая, —
навек рубцом протянется след!
Запомни: это я выбираю
тот край Вселенной, где тебя нет!

СЫНУ

Хочешь, я всё придумаю:
беседку в лиловых сумерках,
сосну в золотых фонариках
и дом из воздушных шариков?..
Придумаю, хочешь, зиму?
Летит она мимо, мимо —
вдоль улиц пустынно–тихих
в хрустальной неразберихе…
На крышу взберусь по лестнице
и солнце поймаю зеркальцем,
свяжу золотые лучики —
и желтый гамак получится.
Гамак привяжу под радугой —
хоть капельку, хоть ненадолго —
но мы с тобой полетаем,
а после — пускай растает…
И пусть будет всё неправильно,
навывортно, неправедно,
придумано — не украдено!
Ведь сказка — начало праздника!
В ней звёзды звенят в бубенчики,
и выдумкой все повенчаны…
Спи, мальчик, на лоб твой дуну я,
и сон до конца додумаю…

* * *

Мне хочется туда,
где я не буду нищей,
где тело распылив,
не стоя ни гроша,
без соли и воды,
без копоти и пищи
синичкино крыло
опробует душа!..
Мне хочется туда,
где только звёздной пылью
отмечен будет след,
а более — ничем,
где встретившись с иной
душой, мы вспомним — были!..
Когда? То знает Бог
и ведает зачем!

* * *

От нынешних сует,
от пестряди знамён,
от полусытых лет
потянет вглубь времён.
Их норов крут и прост,
как формула воды:
за разговеньем — пост
и честные труды,
на Масленицу — блин,
на Троицу — венок,
на тех, кто ладит клин,
по крайности — клинок,
на тех, кто слишком зряч,
(велели верить — верь!) —
оплаченный палач,
как, впрочем, и теперь.

* * *

Ни слов, ни шороха, ни птицы —
песок, пригревший ковыли,
ведёт зыбучую границу
на стыке моря и земли.
И остывает след непрочный,
ненужный, зябкий и босой,
и день дрожит на веках ночи
рассветной млечной полосой…

* * *

А дел осталось мало — только выжить
зачем-то, что уму непостижимо…
Отсрочить приговор, не смазать лыжи,
писать, как пропись, крупно и с нажимом
свой монолог, где мало трав и света,
где спит любовь, и нет привычки драться…
Но ненависти, к слову, тоже нету,
а в том, что есть — кто станет разбираться?..
14
{"b":"175502","o":1}