ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Это давние, еще в юности написанные строки Ли Бо. Они настолько музыкальны, что, как и многие другие его стихи, охотно распеваются людом всякого сословия.

Тем временем мы с Вами оказались уже в пределах уезда Данту — места последнего упокоения великого поэта. На склонах у могилы — чайная плантация, винный завод «имени Ли Бо», выпускающий «Танское зелье». Боюсь, это не совсем то, что славил в своих стихах великий поэт:

Ай да чарка желтый попугай!
В день по триста опрокидывай
Целый век все тысяч тридцать шесть
Дней…

Но все равно, терпеливый читатель, сдвинем «желтых попугаев» в память нашего великого сопутника по 8 веку. Пусть плывет он на восток, коли запад с холодной имперской столицей Чанъань отвернулся от него. На востоке ему жилось лучше, чем на западе. Запад — страна осени, а на востоке восходит и солнце, которое так будоражило неспокойное сердце поэта, и задушевный друг-луна.

Шестьдесят один раз он упоминает в стихах полюбившийся ему Цзиньлин, центр древних земель царства У (сегодня этот город именуется Нанкином), а чуть севернее, в Янчжоу, несколько позже, уже ближе к последнему земному прощанию, он напишет строки, дышащие столь непривычным для него безмятежным покоем:

Влечет река к Янчжоу наши лодки,
Светла в ночи беседка у реки.
Цветы в горах что щечки у красотки,
Рыбачьи огоньки что светляки.

А мы с Вами в нашем ХХI веке насладимся лирикой великого поэта, созданной — 1300 лет назад! — в тех местах, где мы с Вами только что побывали. В таком отдалении можно пренебречь мелкими временны̀ми сдвигами, и его бытие на берегах Вечной реки станем воспринимать как нечто единое и цельное, следующее лишь пространственным координатам, — как жизнь поэта, неотрывную от духа Вечной реки.

Так что начнем с первых всплесков волны за бортом ладьи, устремленной в романтическую мифологию Чу, с осеннего запада, от Колдовской горы, от озера Дунтин и рек Сяо и Сян, трагически связанных с именем великого Цюй Юаня, через разливанный Осенний плес с его вольностью и простором, через Данту, место последнего земного упокоения Ли Бо, — на восток, где посреди мифологического Восточного моря вечно плавают острова бессмертных святых. И постараемся разглядеть среди них нашего поэта.

Он, несомненно, там, среди Бессмертных, в Вечности…

Сергей Торопцев

Стихи в переводе Сергея Торопцева - doc2fb_image_03000002.png

Здесь Ли Бо жил в юности

Река Хань

Санься (Три ущелья)

г. Цзянлин (совр. Ичан)

Озеро Дунтин

г. Аньлу

г. Юйчжан

Осенний плес (Цюпу)

Гора Лушань

г. Сюаньчэн, гора Цзинтин

уезд Данту

г. Янчжоу (Гуанлин)

гора Гуйцзи

Я выдолбил ладью

Путешествие молодого поэта, затянувшееся на все его земное бытие, только начинается, но он уже обозначил цель — царства У, Чу в восточном и центральном Китае. Для него это не географические точки, не территории, на которых в древности находились эти царства, для него

это живое мифологическое пространство, в котором сегодняшнее настоящее без ощущаемых временны̀х границ сливается с лелеемым прошлым, с идеальной Изначальной Древностью, жившей по естественным законам Небесного Дао. Поэт рвется туда всем существом, своим воображением гиперболизируя и высоту корабельной мачты, и пройденное расстояние. Но земные реалии своей неизведанностью несколько страшат молодого человека, оторвавшегося от отчего дома, не вписанного ни в какую социальную структуру и лишь питающего надежду на блистательные карьерные начинания.

Плывя по реке, пишу своим дальним

Я выдолбил ладью и в У да в Чу[31] поплыл,
Поставив мачту в сотню с лишком чи,
Рвет ветер парус из последних сил,
Я сотни ли до ночи проскочил.
Еще бурлит прощальное вино,
А я уже иных селений гость,
Лишь вспоминать отныне мне дано,
Лазурь воды рождает в сердце грусть.

725 г.

Ладья, подставив попутному ветру небольшой парус, плывет по Линцзяну, приближаясь к Юйчжоу (совр. г. Чунцин) на Вечной реке (Янцзы), слуга Даньша еще раскладывает поклажу в небольшой каютке, а перед глазами молодого поэта еще стоят милые сердцу пейзажи отчего края Шу. Он как бы живет в трех измерениях: вчерашнее, бледнея, цепляется за сегодняшнее, но из глубин души вырывается волнующее Завтра, словно бы озаренное лучами восхода. Эти три пласта с самого начала осмысленного бытия и составляли структуру его души. Даже в первом своем (известном нам) стихотворении пятнадцатилетний мальчик соединял призрачную, зыбкую видимость сегодняшнего с четким земным прошлым и ярким светом заоблачного неба.

Юный месяц

Юный месяц встал над морем[34]
В сумеречный час росы,
Когти ветра тучи роют,
И блестит песок косы.
Ах, к чему тут струны эти,
Когда сын ушел в поход?
Царский сад[35] покинем — ветер
К сыну пусть стихи несет.

715 г.

Свое путешествие Ли Бо воспринимает как восхождение, вкладывая в это не столько физический, сколько духовно-мистический смысл. Собственно говоря, эта антитеза оказалась ведущей для всего его творчества. Еще совсем недавно он описывал подъем на башню в городе как выход из ночи — в яркость дня, как очищение и духовное преодоление низменности земной плоскости.

Поднимаюсь на башню Саньхуа в Парчовом граде

Парчовый город солнцем озарен.
По башне поднимается рассвет:
Злаченое окно, резной проем,
За пологом — луны крючкастый след.
Ступени к небу сквозь листву летят,
С тоской я распрощался в вышине,
Вечерний дождь давно ушел к Санься[37],
Кружатся два потока[38] по весне.
Вот я пришел, на все это гляжу
Как по Девятым небесам[39] брожу.

720 г.

Наиболее полно идея восхождения воплотилась у Ли Бо в образе гор. Мифологическим сознанием они воспринимались как мистические каналы в иные пространства иных, Занебесных, измерений. Ценность горы, считал поэт, не в высоте, а в ее святости, как ценность воды не в ее глубине, а в живущем в ней драконе. Таким духовным центром юности Ли Бо в родной области Шу была Крутобровая Эмэй. Две ее вершины напоминают густые брови Небесной феи. Путь по крутой узкой тропке среди выглядывающих из туманной дымки диковинных цветов постепенно обретал характер мистического духовного преображения. Четыре года назад Ли Бо поднимался на Эмэй и так описал этот процесс:

вернуться

31

Территории, названные по располагавшимся там древним царствам: У — в прибрежной зоне вокруг совр. г. Нанкин, Чу — на обширном пространстве в среднем течении Янцзы от озера Дунтин и восточнее.

вернуться

34

Стихотворение написано в монастыре Великого просветления в горах Шу, где ни моря, ни даже озера нет, и юный поэт внутренним взором видит месяц над мифическим Восточным морем, где на острове Пэнлай обитают бессмертные святые. Первой же своей поэтической строкой мальчик заглянул в Вечность.

вернуться

35

В оригинале — «Западный сад», сооруженный древним императором для увеселения друзей-литераторов, и тут откровенно читается противопоставление чистого Небесного — суетному земному.

вернуться

37

Санься: три ущелья на Янцзы, вытянувшиеся цепью между городами Боди и Ичан.

вернуться

38

Реки Пицзян и Люцзян в прилегающем к Чэнду уезде Шуанлю (Двуречье).

вернуться

39

Девятое небо: обиталище Верховного Владыки.

4
{"b":"175503","o":1}