ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

ПРЕОДОЛЕНИЕ

65. «Не утешенье ты…»

Не утешенье ты,
не украшенье.
Я у тебя в пожизненном долгу.
Ты озаренье
                       или воскрешенье,—
и слов найти пока что не могу.
Цветение земли ты мне открыла,
ты Волгу прямо к сердцу привела
и засмеялась ласково и мило.
Как будто подарила два крыла.
Мой свет,
всё время думаю об этом,
как это мне увидеть привелось
глаза твои, взволнованные светом,
и светлую волну твоих волос.
Беру тебя за тонкое запястье,
спасибо, жизнь!
Зову тебя — пойдем!
В снегу по пояс —
                              в тяжкое ненастье,
в ромашках по колено —
летним днем.
Не отрешенье ты,
не возвышенье
и не прощенье отошедшей мгле,
ты —
          самое великое решенье:
любить
и быть любимым на земле.
Я на тебя глядеть еще не смею,
но вот светает у меня в судьбе,
смеюсь,
              и прозреваю,
                                     и яснею,
и возвращаюсь
к самому себе.
1960

66. НАДПИСЬ НА КНИГЕ

Раскройте вы книгу мою,
раскрыльте ее для полета!
Развяжите ей жесткие крылья,
разглядите ее, как звезду.
Если бы знали вы,
как летать ей охота.
Без вас она скована в книжном ряду.
Юноши, гляньте —
                              виски у меня поседели.
Девушки,
вы не обернетесь теперь на меня.
Раскройте же книгу —
в ней годы,
                    мечтания,
                                        цели.
Себя вы узнаете
                              в отблеске каждого дня.
В смехе вашем,
в ваших надеждах,
                                    в вашей работе —
я повторяюсь.
От ваших дыханий
кровь закипает в крови,
с вами в дороге
                             я времени не покоряюсь.
Я повторяюсь
в ваших признаньях в любви.
Да, это не книга,
                               а я.
Не стихи это —
                          сердцебиенье.
С вами я молод.
Вижу небо,
слушаю землю,
вдыхаю траву.
Рядом с вами,
                          боевое мое поколенье,
вместе с вами
и я
         бесконечно живу.
1959

67. БОЛЬШИЕ ДНИ

Пылят поля,
но обдает сентябрь прохладою.
Еще под хлебом день и ночь грузовики.
От Волги снова слышится:
                                                «Докладываю!..» —
так полюбили это слово земляки.
От космонавтов перешло к нам это слово
и как приветствие звучит все эти дни.
Тебе докладываю, родина:
                                                 готово!
Еще подарок сыновей своих прими.
Мечталось нам,
и виделось,
и зналось,
что одолеем мы, и можем, и должны.
И вот —
               отходят мастера, стряхнув усталость,
свою работу оглядеть со стороны.
Нам жизни красота теперь видна над Волгой,
и наша высота наглядней и видней.
Мы шли и шли сюда дорогой нашей долгой,
века веков.
Поволжье думало о ней.
Об этой красоте
                         народ мечту вынашивал,
она всегда была призывом для борьбы.
И Ленин путь ей осветил
                                            в деревне Кашино,
рукой поглаживая
загудевшие столбы.
Мы забирались ниже Волги
                                                  в глуби илистые
и поднимались над землей из года в год.
Теперь столетия столетий прочно выстоит
наш небывалый
через Волгу
перелет.
Здесь, у селения безвестного
                                                      Безродное,
здесь, у безводного степного миража,
энергия стремления народного
открыла жизнь,
                                бессилье века сокруша.
Тьме мировой
                          мы нашим светом угрожаем,
степь орошаем, чтоб в Поволжье рассвело,
мы нашу землю украшаем урожаем,
и нам
           от колоса
           до космоса —
                                  светло.
Над морем Волги —
                                   море неба разогретого,
под морем неба —
                                 море хлебное взакрай.
И столько радостей больших у лета этого —
любые дни
себе на память выбирай.
1961

68. «Дождь падает…»

Дождь падает
иль поднимается?
В разливе и не разберешь.
Что под весною понимается?
Что так сердца бросает в дрожь?
Вот эта даль необозримая,
трава под талою водой,
цветенье краснотала дымное,
грачи над черной бороздой,
«Все в поле!» —
                              мелом четко пишется
на всех бортах автомашин.
И глубже любится и дышится, —
вот почему в поля спешим.
От Дона к Волге
                            междуречьем
весна прокладывает путь.
Весенний ветер бьет навстречу:
«Великим будь! Счастливым будь!»
И это в сердце отзывается
и остается навсегда.
Вот что весною называется —
пора любви,
                          пора труда.
Теплынью дующей пронизанный,
ты в поле выйдешь и поймешь:
не мог ты не ответить вызову,
когда так счастлив, что живешь.
1960
34
{"b":"175505","o":1}