ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

116. «Вы корни гор…»

Вы корни гор —
                              грузины молодые,
основа и опора всей гряды.
Вершины гор —
                            друзья мои седые,
товарищи —
                           нетающие льды.
Грузины молодые, шире плечи,
я слышу, наливается Кура.
А в сердце вновь —
                               напев грузинской речи
и шум земли
с утра и до утра.
Я вижу тебя, молодость народа.
Звенит в зените тонкое крыло.
На лицах утро,
сполохи восхода
и детских снов несмытое тепло.
Ты красота, возникшая с разбега.
Ты наш подарок будущим векам.
Да, молодость,
                           ты нетерпенье века,
ладони рук,
открытые рукам.
Ты каждый раз — опять рожденье бури,
я по тебе все завтра узнаю.
Я видел тебя в шахтах Чиатури
и у отвесных пашен на краю.
Я видел тебя, видел тебя, видел…
Да что там — видел!
                                      Молодость, с тобой
никто из нас врагам себя не выдал,—
мы выдержали вместе
тяжкий бой.
Мы — из вершин, от века поседелых,
ты — молодость,
                                тебе и крутизна.
Земля твоя
для сильных и для смелых,
ты молодость, ты смена, ты весна.
Смотри —
             подруги как похорошели,
смотри —
                     друзей заискрились глаза,
и жила у твоей открытой шеи
напряжена,
как спелая лоза.
Возьми себе в наследство
                                                юность нашу
и — выходи.
Зовет земной простор.
Вздымайте
                    нежно родину,
                                               как чашу,
грузины молодые —
корни гор.
<1965>

117. ПРЕДЧУВСТВИЕ СВАНЕТИИ

Как башлыки на горлах — облака.
Приметами всего земного шара
они для марсиан издалека —
вершины —
Ушба, Шхельда, Тетнульд, Шхара.
На горлах гор
трепещут облака,
и речи быть не может о простуде.
А может, думают,
                                 что это люди?
Но это всё
неведомо пока.
Сванетии просторов снеговерхих
я не видал.
Далекий пересверк их
мне чудится.
                     Зовет из года в год —
с минуты той,
                       как начал восхожденья,
как вышел сам,
как вывели в поход
стихи мои
в день своего рожденья.
Я знаю — там селение Мулахи.
Туда
           с сердцебиением иду.
Отодвигаю робости и страхи.
И вот уже вершина на виду,—
вот, где-то здесь
                            селение Мулахи.
Но начинаю снова каждый день я.
И снова —
все мои преодоленья.
Беру я ледоруб. Я скалолаз.
Боюсь,
себя веревкой обвиваю,
и сам себя я
преодолеваю.
Приходится всё начинать не раз.
Конечно, можно сразу — самолетом.
А повезет,
                    так могут подвезти.
Нет уж — не надо.
                             Видел я, чего там…
Такие взлеты
могут подвести.
Сванетия, земля под самым небом,
на пастбищах твоих
я еще не был.
Я, человек из тех, неустрашимых,
иду к тебе. Бьет ветер наповал.
Я еще не был на твоих вершинах.
А на каких вершинах я бывал?
Но вот он — под ногами, —
перевал.
Сванетия,
                 вершина жизни,
                                          слушай,
прошу теперь тебя.
На всякий случай —
знай, что я шел, иду к тебе,
                                                     спешу.
Когда-нибудь потом наступит роздых.
Мне одобренье родины — как воздух.
Я дорублю дорогу,
довершу.
Сванетия — правдивость добрых сванов,
прямым и близким солнцем осиянных.
Как счастлив я!
                          Когда?
                                         В каком году?
Сейчас!
Я ускоряю шаг аршинный,
ведет меня
                    на близкую звезду
предчувствие
Сванетии вершинной.
Предчувствие вершины.
Я иду!
1965

118. ГРУЗИНСКИМ ПОЭТАМ

Поэты Грузии напевной —
                                        неповторимый голос
Друзья, я знаю ваши песни
с полей далеких,
с давних пор.
Задолго до того, как сердце
                                         впервые в Грузин
                                                                         зашлось
от красоты вершины белой,
похожей на земную ось.
Я не проник в язык грузинский
                                                     и виноват перед тобой.
С волнением гляжу в страницы,
                                                          переплетенные резьбой;
На языке грузинском слово
                                               не вымолвлю и не прочту.
Заполонил мне горло
                                     русский,
как колокол,
гудит во рту.
Волна поэзии грузинской
мне и понятна и близка
величественным ликованьем
                                                      волнующего языка.
И хорошо,
что в бурях века
мы, в заблуждениях легки,
названья рекам сохранили,
не поломали языки.
Да, многое исчезнет в мире,
а многое — и без следа.
Писать стихи на эсперанто
                                             не будут внуки
                                                                           никогда.
Язык народа не закроешь
                                               единым росчерком пера.
Все наши языки — как реки,
                                                  как наши
                                                                  Волга и Кура.
Язык — он собственность народов,
не плод досужего ума.
Пусть не сливаются, не надо.
А там —
подскажет жизнь сама.
Поэты Грузии, вы реки —
                                        они текут из века в век.
Я узнаю вас поименно
по именам грузинских рек.
Кура! — я вслушиваюсь. Знаю.
Арагви! — тоже узнаю.
Ингури! — сразу отличаю
в поэзии ее струю.
Вы музыку стиха искали
                                         у Ханис-Цхали,
                                                                       и нашли.
Техури — тихая?
Не верю.
Ее поэтов бури жгли.
Риони!
Слышу шепот нежный,
                                             и поцелуй,
и звон подков.
В одном названье Алазани —
поэзии на сто веков.
Квирила как заговорила!
                                            Ее поэты не тихи.
А Цхенис-Цхали
                             в пене
                                         скалы
                                                       раскалывает
на стихи.
Поэты Грузии, я помню
тепло крестьянских ваших рук,
и песни, и дороги в горы,
                                            сердец горячих перестук.
Но всё до этого
задолго
на Волге, в маленькой избе
по вашим песням долетевшим
я Грузию воздвиг себе.
Потом уже
                     в бою и в мире
                                               мечтами часто навещал,
всё предугадывал.
Предвидел.
Предчувствовал.
Предвосхищал.
Признаюсь:
даже встречи наши откладывал:
                                                            в разгоне дней,
боялся —
вдруг да не сойдется
                                      она с поэзией своей!
Поэты Грузии, спасибо,
вы жизни родины верны,—
поэзия не обманула
                                  мои доверчивые сны.
Всё как в России, всё знакомо,
                                                         всё близкое, всё узнаю.
Поэты Грузии похожи на мать —
                                                       на Грузию свою.
С народом каждый вдох и выдох,
с отчизной каждая строка.
Поэтому
в глазах грузина
поэзия так высока.
Горжусь поэтами-друзьями.
Влюбленный, по земле хожу,
горжусь,
             что песнями России
поэзии
             принадлежу.
1965
50
{"b":"175505","o":1}