ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A
Тетрадь девятнадцатая ВТОРОЙ ФРОНТ
Урок географии на поле сраженья!
Мы изучали отечество не по карте.
Родина моего поколенья
в стуже — зимняя, полноводная — в марте.
Мы изучали родину с оружием вместе.
Окопы — как парты, поставленные умело.
Враг,
            увиденный через центр перекрестья, —
фашизм,
                  изученный через прорезь прицела!
Вчера этот город мы заняли с марша
и услышали новость,
                                    ту что ждали три года:
союзники — на побережье Ла-Манша!
«Фронт второй открывается!
                                                     Поздравляю, Нехода!»
— «Спасибо. — Семе поклонился водитель. —
Торговцы спасают фашистские банки.
Капитализм попросил их: „Спасите,
а то попаду под советские танки!..“»
Мы идем по улице иностранной.
Ветер раскрывает листья у кленов.
Березы, обдутые свежестью ранней,
застывают вдоль домов изумленных.
Прохожие окружают нас тесно.
Устремляясь за Неходой плечистым,
парень, мой иностранный ровесник,
руку поднял и сказал:
                                      «Смерть фашистам!»
— «Смерть фашистам! —
                                               пролетело вдоль улиц.
Да здравствует наша свобода! Свобода!»
К нам руки и цветы потянулись…
«Ты видишь, — говорит мне Нехода. —
Люди — всё ближе, и слева и справа».
Слезы радости собираются комом.
«Слышишь, Алеша, нашей родине — слава!
Слава свободе на языке незнакомом…»
Родина молодой нашей жизни!
Крепки наши светлые узы.
Счастье,
                       что мы вернемся к отчизне,
здравствовать в Советском Союзе!
Возьми обыщи всю планету —
не найдешь столько солнца и света.
Красивее наших девушек нету,
пусть каждая будет солнцем одета!
Идут они, гордый шаг отпечатав,
без мозолей от деревянных ботинок.
О, наши дорогие девчата
без химии иностранных блондинок!
Отчизна — умытая реками чисто!
Травы — сквозь поляны пожара.
Родина — в рукавицах танкиста!
Родина — в очках сталевара!
Да здравствуют дома наши ребята,
у станков, на стадионах зеленых!
Да здравствует, юным солнцем объято,
отечество в свободу влюбленных!..
«Смерть фашизму!» —
                              слышится по окружью.
Флаги мира полыхают из окон.
Люди в штатском, прижимаясь к оружью,
идут за нами в ликованье глубоком.
«Вот он, смотрите, — говорю я, — ребята,
не тот, что спланирован по заданью банкира
для новых войн, шантажа и захвата,
вот он —
            фронт второй —
                                         ради мира!
Вот он —
                 фронт второй.
                                                Вы смотрите:
открыт он силой плана иного,
помимо замыслов Уолл-стрита и Сити.
Открыт он
                    и не закроется снова!
Линия фронта
                          между светом и тьмою,
между свободой
                                и фашистской неволей.
Между миром пролегла
                                     и войною,
между счастьем
                                и позорною долей.
Фронт трудящихся —
                            против стен капитала,
он идет
             между двух противоположных Америк.
Он Англию расколол небывало.
Он уже высадился на вражеский берег!..»
Мы идем по улице иностранной.
Ветер раскрывает листья у кленов.
Березы, обдутые свежестью ранней,
застывают вдоль домов изумленных.
Мы идем среди веселого водоворота.
Сквозь толпу пробирается парень.
                                                               «Ребята! —
подталкивает к нам в жилетке кого-то. —
Вот этот торговец эсэсовца спрятал…»
— «Разберитесь вы сами…»
                                                   Паренек озадачен.
А торговец мне на ухо шепчет угрюмо:
«Золото есть!
                         Жить начнете богаче,
справите сразу по десятку костюмов…»
Сема вдруг срывается с места:
«Костюмы?
                   А вот он,
                                  хотя он измятый,
смотри-ка. —
                        Он гимнастерку трясет. —
                                                             Всем известно,
что я самый, самый в мире богатый!
Цвет какой!
                      Это цвет России в июле,
цвет наших морей, цвет весенней пшеницы.
От него отскакивают ваши пули,
только на мне он такой —
                                          во всей загранице!
А шляпа!
                  Вы, господин, только гляньте. —
Сема танковый шлем поднимает над нами. —
Фашисты, меня увидев в этой шляпе,
приветствуют
                          поднятыми руками.
А ботинки!—
                         Сема выставил ногу. —
Посмотрите:
                           разве есть такие в продаже?
Сколько прошли они —
                                      и готовы в дорогу,
и пойдут еще, если родина скажет.
А это что, по-вашему, за тесемка?
Обратите внимание, —
                                   он похлопал обмотки, —
фашизм начнет притворяться ребенком,
когда эта лента
обернется у глотки.
Мой костюм знаменит!
                                           О нем история скажет.
Счастье народов за ним начинается следом.
Значит, дорог он, мой костюм, если даже
такой же самый,
                                    как мой,
                                                         надевает Победа!
Понимаешь, торговец?» —
                                              спрашивает Семка.
«Да он не смыслит в этом, где ему разобраться!»
— «Ну, богачи, — говорю я, — идем-ка.
Товарищи,
                     помогите ему разобраться в богатстве…»
Нехода добавил:
                                «Мы идем не за этим.
Свободой
                    золото народов зовется.
Ценности большей не существует на свете,
свобода
               не покупается
                                           и не продается!
Их не подкупишь! —
                                      на людей показал он. —
Золотом вашим овладеют и сами,
землей и заводами,
                                    всей едой и металлом.
Эти люди уже не будут рабами!
Ты для новой воины фашиста припрятал,
чтобы перед тобой снова люди согнулись?!
Ведите его на суд народный, ребята!..»
— «Смерть фашизму!» —
                                                 загремело вдоль улиц.
Мы идем по улице…
                            С перезвоном
котелков об оружие,
                                        с нарастающим шумом
идут и идут непрерывной колонной
советские люди в светло-зеленых костюмах.
76
{"b":"175505","o":1}