ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A
4. ВЕСНОЙ
Я шел, разбрызгивая лужи.
                                           Пахло маем.
От стадиона в Лужниках
                                      пошел кружить
по улицам.
Весенним солнцем обдуваем,
как будто начинал я снова жить.
Я видел:
солнце улыбается всем поровну,
шли с чемоданчиками легкою гурьбой,
навстречу шли,
                          и обгоняли — плечи в сторону,
и льдинки смеха расшибали под собой.
А было грустно,
зависть спрашивала колко:
«Пошел бы с ними?
                                    Побежишь со всей душой!
А сердце? Как оно? Тебе-то сколько?
Иди, иди своей дорогой.
Ты чужой».
В тот самый вечер
                                  и случилась Ты, такая.
Я только видел, только слышал
                                                          ясный смех.
Обида дрогнула, меня вперед толкая:
иди вперед.
Ведь ты теперь сильнее всех!
И я пошел
                 и вспоминал родное что-то.
То брови в елочку,
                               то лодку на реке.
Как будто сразу
                              с реактивного полета
моя тревога
вдруг открылась ясно мне.
«Наташа, стойте!» —
                                     голоса в ручьях тонули.
«Я позвоню вам!»
                             — «До июля нет меня.
Нет, извините,
                            позвоните мне в июле…»
Глаза слепила мокрых льдинок блескотня.
Вот как свиданья назначают!
Это ново!
Я эту мысль
                     в свое свиданье претворю.
«Дом девятнадцать,—
                                     я заметил, —
                                                         Усачева».
Зачем заметил?
До сих пор благодарю!
«Наташа, стойте, провожу вас!»
                                                     — «Нет, не надо».
Я, замирая, лед подошвою крошу.
Не уловлю ее растаявшего взгляда.
«Я позвоню вам.»
— «До июля… Я прошу…»
В тот миг девчонкой ты была,
                                                 а жизнью стала,
тем малым лучиком,
                                       что высветил пути.
И не загадкой,
а разгадкой.
Небывало
ты осветила мне тогда,
                                           куда идти.
То жизнь сама —
                            всё обновила и велела.
«Тебе пора!» — она сказала, веселя.
Ты подсказала мне,
                                        что жизни нет предела,
что молода
и необкатана земля.
Но как же быть мне
                                        с благодарностью такою?
«Г-5 и 5…» —
                      Не слышал дальше, вот беда!
Обратно диск идет,
                                 стрекочет под рукою,
я не узнаю окончанья никогда.
Пора, пора мне!
                              Обокрасть себя могу ли?..
Тебя не знаю,
                         не найду,
                                         но сохраню
тот чистый голос:
                              «Не звоните до июля…»
А я сейчас на всю вселенную звоню.
5. ПЕРВАЯ СТРОКА
И вот опять,
                     когда произношу
слова к тебе,
                       то делаюсь несмелым.
Я знаю:
                в тех словах —
                                           всё, чем живу,
всё,
            что задумал сделать
                                                    главным делом.
Заветные слова
                                     к тебе несу,
запас труда
                     и жизни опыт скромный.
Изведав слов нетленную красу,
красу лесов,
                     степей,
                                  земли огромной.
Слова любви и жизни
                                          я берег,
ждал мастерства,
                                 копил его по капле
на войнах,
                 в мирных днях,
копил, как мог,
и пробовал,
                     и спрашивал:
                                              «А так ли?»
И сердце подсказало мне:
                                                   «Пора!»
Земля шепнула о сыновнем долге
в тот час,
                когда вещали рупора
о стройке
                гидростанции
                                          на Волге.
Чтоб всё сказать,
                                     я взял издалека.
Ни слов,
               ни дней,
                                  ни лет
мне не хватало.
И зазвучала первая строка
в день пуска Ахтубинского канала.
Мы,
       партия,
                      единственной судьбою
зовем тебя,
надеждою своей.
Как сыновья,
                     мы счастливы тобою,
ты счастлива
                      любовью сыновей.
Прими же те слова,
                                        что я берег!
Ты, партия, живешь в сердечном гуле,
в работе лет,
                      в полете первых строк
любви и клятвы.
Ты — всему исток.
К тебе
             опять
слова мои прильнули.
80
{"b":"175505","o":1}