ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Неколышимая медь — реминисценция «памятника, вековечнее, чем медь» из «Exegi monumentum» Горация (ода III, 30; К Мельпомене)

357.

Руль. 1925. № 1269, 5 февраля — Стихи 1979.

358.

Сегодня. 1925. № 74, 1 апреля.

«И неколышимая медь» см. примеч. 356.

359.

Руль. 1925. № 1376, 14 июня.

360.

Руль. 1925. № 1389, 30 июня — Стихи 1979.

361.

Руль. 1925. № 1412, 26 июля.

Из первой Книги Бытия — то есть из первой книги Ветхого Завета, называемой «Бытие».

362.

Руль. 1925. № 1531, 13 декабря.

363.

Руль. 1925. № 1359, 24 мая, как первая часть диптиха «Берлинская весна» (вторая часть — № 207) — Стихи 1979.

364.

Возрождение. 1925. № 47, 19 июля — Стихи 1979. По наблюдению Ю. И. Левина, здесь отсылка к «Гляжу на грубые ремесла…» (1922) В. Ходасевича (Левин. С. 267, примеч. 22).

365.

Руль. 1926. № 1564, 24 января — Стихи 1979, где датировано: 1926 г.

366.

Руль. 1926. № 1640, 25 апреля — Стихи 1979.

Ut pictura poesis — начало стиха из «Науки поэзии» римского поэта Горация «живописи подобна поэзия» (в переводе М. Л. Гаспарова: «Общее есть у стихов и картин: та издали лучше, / Эта — вблизи; одна пленяет сильней в полумраке, / Между тем как другая на вольном смотрится свете // И все равно не бойся суда ценителей тонких; / Эта понравится вмиг, а иная — с десятого раза»).

Мстислав Валерианович Добужинский (1875–1957) — художник круга «Мир искусства», преподававший Набокову рисование в 1912–1914 гг. Об уроках Добужинского, пригодившихся в сочинительстве, Набоков пишет и в «Других берегах»:

Добужинский <…> учил меня находить соотношения между тонкими ветвями голого дерева, извлекая из этих соотношений важный, драгоценный узор, и который не только вспоминался мне в зрелые годы с благодарностью, когда приходилось детально рисовать, окунувшись в микроскоп, какую-нибудь еще никем не виданную структуру в органах бабочки, — но и внушил мне кое-какие правила равновесия и взаимной гармонии, быть может пригодившиеся мне и в литературном моем сочинительстве.

(Набоков V. С. 199).

Ст-ние написано после посещения Набоковым выставки Добужинского с видами Санкт-Петербурга в апреле 1926 г. в Берлине, о чем Набоков писал матери в письме от 23 апреля 1926 г.: «Я был на выставке Добужинского, — все очень тонко, очень благородно. Написал стихотворенье ему, — но, по-моему, неудачное (сегодня — будет в „Руле“)» (Berg Collection). См. также: Переписка Владимира Набокова с М. В. Добужинским / Публ., вступ. заметка и примеч. В. П. Старка // Звезда. 1996. № 11. С. 92–108; о Набокове-рисовальщике см.: Левинг Ю. Узор вечности: Пушкин-график — Набоков-художник // А. С. Пушкин и В. В. Набоков: Сб. докладов международной конференции. СПб.: Дорн, 1999. С. 237–255; Старк В. Ut pictura poesis. Набоков рисовальщик // Вышгород (Таллинн). 1999. № 3. С. 116–138.

367.

Звено. 1926. № 179, 4 июля — Стихи 1979. Автограф — в письме к В. Е. Набоковой от 18 июня 1926 г. с описанием его появления:

…Утром под неизменным дождем (который начинает меня выводить из себя) я потек к Заку, по дороге сочинял стихи, которые вчера перед сном начал и сегодня — только что окончил. Посылаю. <…>… и я поплелся домой, наполовину ошеломленный потугами моей музы. Ужинал, — и тут потуги разрешились и я полностью написал стихотворенье. Думаю послать его в «Звено».

(Berg Collection)

368.

Руль. 1927. № 1987, 15 июня — Стихи 1979. В Juliar. В 9.1 указана первая публикация в сб. «День русской культуры» (Берлин. 1927, 8 июня). Автограф — в письме Е. И. Набоковой от 7 июня 1927 г.: «Завтра день культуры. Посылаю тебе стихотворение», подпись: В. Сирин, дата: 4 июня 1927 г. (Berg Collection).

Изгнание, где твое жало, чужбина, где сила твоя? — парафраз из Нового завета: «Смерть! где твое жало? ад! где твоя победа?» (1-е Кор. 15:55)

369.

Руль. 1927. № 1997, 26 июня — Стихи 1979. С сокращениями перепечатано в «Правде» (1927. 15 июля) с ответом Демьяна Бедного «Билет на тот свет» (о котором Набокову стало известно, см.: Друзья. С. 537), заканчивающимся строками:

Что ж? Вы вольны в Берлине «фантазирен».
Но, чтоб разжать советские тиски,
Вам — и тебе, поэтик белый, Сирин!
Придется ждать… до гробовой доски!

370.

Руль. 1927. № 2099, 23 октября.

…как, матом грозя… Кизерицкому в Вене он отдал ферзя. Речь идет о «бессмертной» партии (1851) Адольф Андерсен — Лионель Кизерицкий, в ходе которой белые, которыми играл Андерсен, последовательно пожертвовали слона, обеих ладей и ферзя, после чего объявили черным мат, см.: Johnson D. Barton. Worlds in Regression: Some Novels of Vladimir Nabokov. Ann Arbor: Ardis, 1985. P. 88–92.

371.

Современные записки. 1927. Кн. 32. Поэму хвалили все рецензенты этой книжки журнала, особенно восторженно — Ю. И. Айхенвальд, сопоставивший ее по силе художественного наслаждения с напечатанным там же «Божьим древом» И. Бунина:

…ведь где художественное наслаждение, там и оптимизм. Он не покидает нас и тогда, когда вслед за Сириным в его прекрасной поэме на время переселяемся мы в старинный английский город, в «студентов древний городок».

Критик отмечает, что Сирину удалось счастливо

…победить обычную прозу и возвести ее в ранг поэзии. Он создал свою очень изящную лиро-эпическую поэму из повседневного матерьяла. Впрочем, для русского читателя не обычна и не повседневна та обстановка и атмосфера английского городка, в которую непринужденно и легко переносит нас даровитый автор. Тем охотнее вступаешь в нее и тем больше радуешься за нашего поэта, что, на чужой базарной площади, осматривая «кривые книжные лотки», «нашел он Пушкина и Даля на заколдованном лотке». Символична эта находка: на чужбине должна была она еще более укрепить чувство родины в нашем соотечественнике, «нежданно упавшем из русских облаков». Такое сплетение английского и русского, спорта и задушевности, соединение чужого внешнего пейзажа и быта с мотивами русского сердца, это живет в живых и простых, гибких и живописных стихах В. Сирина.

Далее Айхенвальд пересказывает и цитирует поэму, возводя ее суть к тройному участию «талантливого русского юноши» Сирина, Пушкина и Даля:

Точно все трое приняли участие в созидании этой «Университетской поэмы», вместе и прозаичной и содержательной, какой-то необремененной, пленяющей своим легким дыханьем, такой русской и такой европейской одновременно.

(Айхенвальд Ю. Литературные заметки // Руль. 1928. 4 января)

На «Университетскую поэму» Айхенвальд откликнулся не только рецензией, но и подаренным Сирину ст-нием: «Как Сирин вещей небылицы, / В родимый край она манит… / О, русских далей вереницы, / Невы поруганной гранит!.. / Я эхо пушкинской цевницы / Ловлю обласканной душой… / Тяжеле мгла чужой столицы, / И сердце просится домой» (Айхенвальд Ю. Сирину // Vladimir Nabokov Archive. Library of Congress. Container 8, folder 17, цит. по: Долинин А. Доклады Владимира Набокова в берлинском литературном кружке (Из рукописных материалов двадцатых годов) // Звезда. 1999. № 4. С. 8). Ср. также отзыв Петра Пильского: «Поэма <…> пленяет легким и свободным стихом» (П<етр> П<ильский>. Современные записки. Кн. XXXIII // Сегодня. 1927. 9 декабря). Из письма Набокова к матери от 4 апреля 1928 г.: «На днях читал „Университетскую“ в кружке молодых поэтов. Особенно щедр на комплименты был Пиотровский, с кот<орым> мне было странно встретиться после четырех лет незнакомства» (Berg Collection). Дикс, отметив, что поэма — «произведение виртуоза», попенял на изношенность формы:

151
{"b":"175508","o":1}