ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

192. БЕЛЫЙ РАЙ{*}

Рай — широкая, пустая
оснеженная страна:
призрак неба голубого,
          тишь и белизна…
Там над озером пушистым,
сладким холодом дыша,
светит леса молодого
          белая душа…
Там блаженствовать я буду
в блеске сети ледяной,
пробираться, опьяненный
          вечной белизной,
и, стрелою из-под веток
вылетая на простор,
на лучистых, легких лыжах
          реять с белых гор.
23 мая 1921; Кембридж

193. КОНИ{*}

Гнедые, грузные, по зелени сырой
весенней пажити, под тусклыми дубами,
они чуть двигались и мягкими губами
вбирали сочные былинки, и зарей,
вечернею зарей полнеба розовело.
И показалось мне, что время обмертвело,
что вечно предо мной стояли эти три
чудовищных коня; и медные отливы
на гривах медлили, и были молчаливы
дубы священные под крыльями зари.
26 мая 1921; Грэнчестер

194. ЗЕРКАЛО

Ясное, гладкое зеркало, утром, по улице длинной,
будто святыню, везли. Туча белелась на миг
в синем глубоком стекле, и по сини порою мелькала
ласточка черной стрелой… Было так чисто оно,
так чисто, что самые звуки, казалось, могли отразиться.
Мимо меня провезли этот осколок живой
вешнего неба, и там, на изгибе улицы дальнем,
солнце нырнуло в него: видел я огненный всплеск.
О, мое сердце прозрачное, так ведь и ты отражало
в дивные, давние дни солнце и тучи и птиц!
Зеркало ныне висит в сенях гостиницы пестрой;
люди проходят, спешат, смотрятся мельком в него.

195. НОЧЬ{*}

Как только лунные протянутся лучи,
        всплывает музыка в аллее…
О, серебристая, катись и рокочи,
        всё вдохновенней, всё полнее!..
Порхает до зари незримая рука
        по клавишам теней и света
и замедляется, ленива и легка…
        Последний звук, — и ночь допета…
2 июня 1921; Кембридж

196. LA BELLE DAME SANS MERCI[6]{*}

(Из John Keats)
«Ах, что мучит тебя, горемыка,
что ты, бледный, скитаешься тут?
Озерная поблекла осока,
и птицы давно не поют.
Ах, что мучит тебя, горемыка,
какою тоской ты сожжен?
Запаслась уже на зиму белка
и по житницам хлеб развезен.
На челе твоем млеет лилея,
томима росой огневой;
на щеке твоей вижу я розу,
розу бледную, цвет не живой…»
Шла полем Прекрасная Дама,
чародейки неведомой дочь:
змеи — локоны, легкая поступь,
а в очах — одинокая ночь.
На коня моего незнакомку
посадил я, и, день заслоня,
она с чародейною песней
ко мне наклонялась с коня.
Я сплел ей запястья и пояс
и венок из цветов полевых,
и ласкалась она, и стонала
так нежно в объятьях моих.
Находила мне сладкие зелья,
мед пчелиный и мед на цветке,
и, казалось, в любви уверяла
на странном своем языке.
И, вздыхая, меня увлекала
в свой приют между сказочных скал,
и там ее скорбные очи
поцелуями я закрывал.
И мы рядом на мху засыпали,
и мне сон померещился там…
Горе, горе! С тех пор я бессонно
брожу по холодным холмам;
королевичей, витязей бледных
я увидел, и, вечно скорбя,
все кричали: Прекрасная Дама
без любви залучила тебя.
И алканье они предрекали,
и зияли уста их во тьме,
и я, содрогаясь, очнулся
на этом холодном холме.
Потому-то, унылый и бледный,
одиноко скитаюсь я тут,
хоть поблекла сырая осока
и птицы давно не поют.
1 июня 1921; Кембридж

197. ПЬЯНЫЙ РЫЦАРЬ{*}

С тонким псом и смуглым кубком
жарко-рдяного вина,
ночью лунной, в замке деда
я загрезил у окна.
В длинном платье изумрудном,
вдоль дубравы, на коне
в серых яблоках, ты плавно
проскакала при луне.
Встал я, гончую окликнул,
вывел лучшего коня,
рыскал, рыскал по дубраве,
спотыкаясь и звеня;
и всего-то только видел,
что под трефовой листвой
жемчуговые подковы,
оброненные луной…
4 июня 1921; Кембридж
вернуться

6

Прекрасная дама, не знающая жалости (фр.). — Ред.

44
{"b":"175508","o":1}