ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

«Веду опасную игру…»

Л.Берману

Веду опасную игру,
За словом — мысль, за мыслью — слово;
Сегодня, завтра, поутру
Сорвусь и начинаю снова.
Так на канате танцовщик —
На тонкой ниточке мечтаний —
Скользить уверенно привык
Под марш и плеск рукоплесканий.
Но есть закон для ремесла
И есть судьба у лицедея:
Мой друг, такого-то числа
Сломаю непременно шею.

«Хотя бы нас сожгли и пепел был развеян…»

Хотя бы нас сожгли и пепел был развеян
Из орудийных жерл в пространство вечной тьмы —
Мы с жизнью договор наследственный имеем,
И добровольно с ней не разойдемся мы.
Калеки — ползаем. Безрукие — хватаем.
Слепые — слушаем. Убитые — ведем.
Колеблется земля, и дом уже пылает —
Еще глоток воды! под каменным дождем…
И поцелуй еще! Уже стучат винтовки…
— Пора! Прощай! — Прощай! И сына мне оставь,
Чтоб мог ты умереть, конец судьбы короткий
Узлом бессмертья туго завязав!
<7-15 сентября 1922>

Выкуп

В жилах чугунных застыла вода,
Город в осаде у снега и льда.
В низкой пещере, не в доме людском,
В низкой пещере приют мой и дом.
Дни беспокоюсь и ночи не сплю,
Голого мальчика грудью кормлю.
Страшен мне шорох, страшна тишина,
Поступь тяжелая близко слышна.
Вот он ползет над страною моей,
Запах сладимый и хруст костей.
Матери! Встанем живым кольцом!
К злобному чудищу встанем лицом!
Первая я выступаю вперед:
— «Кто за детеныша выкуп берет?
Тело за тело и кровь мою,
Я за ребенка замену даю, —
Радость очей моих, чернь моих кос,
Светлое утро и запах рос.
Буду старухой и буду слепой!
Больше не смейся и песен не пой!»
<1921–1922>

«Не стало нежности живой…»

Не стало нежности живой,
И слезы навсегда иссякли.
Только одно: кричи и вой!
Пылайте, словеса из пакли!
Пока не покосится рот
И кожа на губах не треснет,
И кровь соленая пойдет,
Мешаясь с безобразной песней!
<Август 1921>

III

Колыбельная

Принесла кукушка чужого птенца, —
Родился ребенок, а нет отца.
Деревянную люльку качай, качай!
Успокойся, сын, успокойся, бай!
Детский клюв клюет сухую грудь,
Матери некогда, нельзя отдохнуть.
«Ты не ешь, не спи, сам я буду спать.
Береги меня! Береги меня, мать!»
«Кукуленок проклятый, оборотень злой,
Я ударю тебя о косяк головой!
Я уйду от тебя, пропади совсем!
Будешь ты неподвижен, будешь нем!»
Но жалобно смотрит синий глаз,
И смиряется сердце (в который раз!)
Беспомощно тянется жадный рот.
Большеротый, крикливый, — присосался, пьет…
«Спи, мое дорогое, спи — живи!
Я тебя охраняю всей злобой любви!»
<29 октября 1921 >

Песенка

Выпал снег. Застыла речка.
Зябнут лапки у котят.
Рыжий котик топит печку, —
Славно искорки трещат.
Посидим, сыночек, тише:
Видишь — хвостик… и глазок…
Это серенькие мыши
Подошли на огонек.
И, моргая усом черным,
Словно гость из дальних стран,
К месту теплому проворно
Подкатился таракан.
И его пугать не надо,
Никого из них не тронь.
Ведь и мы сегодня рады,
Что на свете есть огонь.
Даже Муза-недотрога
Встала около меня.
Потеснись, дитя, немного,
Дай ей место у огня.
<13 ноября 1921>

Бог огонь

Были ночи темны и дни темны,
И снега, и льды, и мороз…
Поселились мы в сердце волчьей страны,
Где не знают фиалок и роз.
И кроткого бога забыли мы,
И молиться не стали ему, —
Никому не помог он средь зимней тьмы,
И помочь не мог никому.
И другой нам стал появляться бог
В мутных сумерках зимнего дня, —
Добродушно-вкрадчив, но зол и строг —
Древний праотец, бог огня.
Он закинул в унынье тесных лачуг
Свой веселый и красный глаз.
Покорми его — будет преданный друг,
Страшен гнев его среди нас.
Но ему одному мы верны теперь,
Нам не страшен ни холод, ни лютый зверь
Охраняем его очаг,
Ни голодный и хитрый враг.
Наши дети растут, как гнездо волчат, —
Крепки лапы, а зуб остер,
Говорят немного, а больше молчат,
Поединком решают спор.
Если гибнет кто — человек или конь,
Если кто провинился, — знай,
Их тела поедает бог огонь,
А душа улетает в рай.
<Декабрь 1921 — октябрь 1922>
25
{"b":"175517","o":1}