ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Иосиф

— Я влюблена, египетские жены…
Вы, опытные в игрищах любви,
Не смейтесь над подругою влюбленной,
Союзницы, совет ей дайте вы.
Я равнодушием оскорблена жестоко,
Кусаю пальцы я, мечтаю об одном,
Но синее его бесстрастно око,
Холодное живет веселье в нем.
Не дрогнут предо мной зажатые колени,
И рот его мальчишеский закрыт,
Не взволновать его прикосновеньем
И смуглой кожей не разгорячить.
Счастлива та, к которой ночью он войдет,
И та, которая с ним будет биться,
Пока в беспамятстве пред ним не упадет.
Кто с ним губами жаркими сольется,
Чтобы в него желанье перелить…
Кто с ним руками жадными сплетется,
Чтоб жажду ей сумел он утолить…
Я влюблена, египетские жены,
Вы, опытные в игрищах любви,
Не смейтесь над поруганной влюбленной,
Союзницы, совет ей дайте вы! —
Так сетовала ты, а смуглые подружки,
Раскинувшись в подушках и коврах,
Смеясь, шептали на ухо друг дружке:
— Не может быть, чтоб был хорош он так! —
Но двери дрогнули… и, медленно раскрыв их,
Вошел Иосиф, строен и суров,
И замолчал красавиц рой болтливый,
И все смотрели на него без слов,
Как девочки, стыдливо и несмело,
А та, которая вонзала нож в гранат,
Внезапно вскрикнула, затем, что загляделась,
И палец свой резнула невпопад.
<1931>

Трактир в Испании

Ты, уходя, сказал: «Благодарю,
Благодарю за ласку и привет».
И грусть упала на душу мою,
Как снегопад внезапный среди лета.
Но папиросный дым живет еще тобой.
Я в комнате одна. Простая ночь в окне.
Листаю книгу я рассеянной рукой,
И старый сказочник рассказывает мне:
«Любовь, — он говорит, — похожа на трактир
В Испании, а это, друг мой, значит —
В ней можно только то наверняка найти,
Что принесешь с собой…»
И я смеюсь и плачу.
<1932>

Ненависть

Нас первая ненависть сблизила, друг, —
Вот этот знакомый с детства круг
От чопорных дур
До распутных нерях,
Посредников мелких,
Ловчайших деляг,
До крупного хищника
Мутных вод:
Мы знали типаж этот
Наперечет.
Как мы презирали их!
С гневом подобным
Лишь юность одна
Ненавидеть способна.
Мы выросли, друг,
И увидели вскоре —
Высокие своды
Больших аудиторий,
И ровным шоссе
Распростерлась земля,
И к нам наклоняются
Учителя,
И мудрые книги
Нас ведут
На длинном
И крепком
Поводу.
Но с доктором Фаустом,
Со старым безумцем,
Мы начали вместе
Наш путь вольнодумцев.
И мы беглецами
Из дома уходим,
Союзников ищем
И дружбу находим.
Ни славы
Не жаждали мы, ни богатства,
Но оба вступили
В шутейное братство
Богатой земли,
И новую ненависть
Приобрели:
К трескучему слову,
К ученому брюху
И к каноническому духу,
Который, как плесень на старье,
Ложился на каждый росток революций
От Назаренянина
До Фурье.
Ну что ж я скажу тебе,
Друг, при свиданье?
У жизни и счастья в долгу,
Я тратила сердце,
Перечеканив,
Но ненависть
Берегу.
Ее, как вино,
Охмеляют года;
Все крепче, острее настой.
И если друзья
Предают иногда,
Враги
Неизменно со мной.
1932

Другу

Мы все получили
От века в наследство:
Арийское слово,
Иудейское детство,
Картины и статуи,
Книги и песни
И золото
Мудрости тысячелетий.
А странствия…
Шельда,
полна и светла,
К широкому морю
Нас утром несла
в богатую осень богатого века…
В ту осень с тобой
мы расстались навеки.
Нас жизнь разлучила, —
Какая-то малость,
Война, или как это
там называлось.
Все думали — временно, все поправимо —
а дни проходили, одетые в дымы,
одетые смертью
и грромом летучим,
одетые
в сеть заграждений колючих…
И, взрыта фугасами,
окопами вскопана,
земля между нами
раскрылась, как пропасть,
и, вздыблена,
словно пустыня лесками, —
барханами трупов
легла между нами.
И мы на различных
остались дорогах.
Мы были так стары,
Мы знали так много —
И как оказалось
Смешно и нелепо —
Мы были так юны,
Мы были так слепы.
И книги…
и мудрость…
Все было обманом.
Не золотом,
а пятаком
оловянным!
Ты видел
Европы кровавый закат,
И смерть
твои веки закрыла.
На Майне, во Франкфурте старом, лежать
Тебе в одинокой могиле.
Я даже не слышала
твоего «прости»,
Когда ты задумал
Из жизни уйти.
Я даже не знала, неосторожный,
Что все навсегда уже невозможно!
Мне трудно поверить,
что это навек,
Что день не настанет,
когда
Особенно синей
покажется мне
У набережной невской вода,
И в ветре балтийском
взмывающий флаг,
Пристанет большой теплоход,
И ты по мосткам
торопливо сойдешь,
Как школьник, пальто наотлет…
И вместе походкой пойдем молодой,
Как в первую
нашу весну,
И я покажу
тебе, дорогой,
Мой дом и мою страну.
<Октябрь 1932 — май 1934>
44
{"b":"175517","o":1}