ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

* * *

Вот в больнице новый доктор —
Пан Тадеуш Кржиш.
Но больных не видно что-то,
Их не приманишь.
А у фейгинской квартиры
С самого утра
Ждут кафтаны в старых дырах,
Ноги в волдырях.
И несут со всех местечек
Матери детей.
Касек, Стасей, Ривок лечит
Маленький еврей.
До Варшавы слух промчался,
Слух прошел о нем,
И разгневалось начальство
С золотым шитьем.
И приводят шесть жандармов
Фейгина на суд.
Смотрят люди с тротуаров,
Как его ведут.
— Доктор, вам единоверцев
Велено лечить.
Вы приказы министерства
Смели преступить! —
Отвечает огорченно
Маленький еврей:
— Не нарушил я закона
Совести своей.
Если мучаются люди,
Если плачет мать, —
Неужель, Панове судьи,
Мог я отказать? —
И судья ответил четко
На его слова:
— Пусть обсудит за решеткой
Жид свои права. —
Доставляют вслед за этим
Доктора в тюрьму,
И тоска тысячелетий
Входит вслед ему.

* * *

Долго ль, коротко ль, но смене
Все обречено, —
Государства, словно тени,
Падают на дно.
Над Варшавой гром промчался,
Орудийный гром,
И бежит, бежит начальство
С золотым шитьем.
Удирает на машине
Пан Тадеуш Кржиш,
Ну, а хлопам и русинам
Как бежать велишь?
Но быстрее самых быстрых,
Всех опередив.
Мародером и убийцей
В город входит тиф.
Страх ломает все засовы
Под покровом тьмы.
И выходит уголовный
Фейгин из тюрьмы.
Городок в ночи таится,
Мрак и тишь кругом,
Но ведет его в больницу
Память о былом.
Переполнены палаты,
Люди на полу,
Перевязок ждут солдаты
На вещах в углу.
А из залы полутемной
Слышен тихий плач,
И спешит, спешит на помощь
Доктор Фейгин, врач.
Детских губ призыв несмелый…
Боли лабиринт…
Вот уж он рукой умелой
Оправляет бинт.
И с надеждою во взглядах
На него глядят,
И рождается порядок
В хаосе палат.
И всю ночь в людской пустыне
При огне свечей
Человечье тело чинит
Маленький еврей.
И три дня с тревогой в сердце
Каждый час и миг
Отбивает он у смерти
Малых и больших.
А потом в ночном тумане
Донеслися вдруг
Тяжких танков громыханье,
Гул моторов, стук.
И бледнеет под повязкой
Каждое лицо,
Но идет, забыв опасность,
Доктор на крыльцо.
Чьи полки во тьме грохочут?
Чей у дома шаг?
Может быть, во мраке ночи
Свой страшней, чем враг.
— Здесь больные! — крикнул в муке
Маленький еврей
И, крестом раскинув руки,
Замер у дверей.
Так стоял он, ожидая,
Ко всему готов,
Словно птица защищая
Выводок птенцов.
Но зажглись, сверкнули фары
Кругом огневым,
Яркий свет в глаза ударил.
Кто же перед ним?
Сотни статных, мощью грозных
На машинах в ряд.
Командиры в шлемах звездных
У крыльца стоят.
И сказал, блеснув очами,
Старший командир:
— Мы пришли сюда друзьями.
Мы несем вам мир.
Мы больницу вашу вдвое
Развернем тотчас.
В штаб дивизии с собою,
Доктор, просим вас.
— Не уйду, пока коллеге
Я не сдам больных, —
Перерыв в леченье вреден
Для здоровья их.
Если я еврейской крови,
В чем вина людей?! —
Но сурово сдвинул брови
Старший из гостей.
— Мы Советского Союза
Верные сыны.
И для нас поляк, и русский,
И еврей равны.
Мы пришлем вам подкрепленье
Из врачей полка. —
Салютуя, на мгновенье
Поднялась рука.
И внезапно тьму прорвали
Тысячи огней,
Побежали вдоль кварталов
Искры фонарей.
И внезапно город мертвый
Ожил, поднялся.
Настежь двери, настежь окна!
Песни… голоса…
И толпятся вкруг советских
Боевых машин
В хоре дружеских приветствий
Хлоп, еврей, русин…
Но, затерянный в потоке
Многолюдных рек,
Молча смотрит невысокий
Тихий человек.
И горят, сияют, светят
Звезды темных глаз,
Может быть, в тысячелетья
Только в первый раз.
1940
47
{"b":"175517","o":1}