ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Ольге Берггольц

Помню девочку с тугими косами,
С тоненькой тетрадкою стихов…
Старших вы не мучили вопросами,
В жизнь вступили, веря пенью строф.
Были вы заставою воспитаны
И страной Советов взвращены,
Правдой и неправдою испытаны…
Но девичьи виделись вам сны.
И любили вы парней отчаянных.
И детей хотели вы от них.
Но судьба их до смерти замаяла.
Все прошло. Остался горький стих.
На Урале, в зиму запоздавшую,
Прорываясь через лед и тлен.
Прозвучал нам силой небывалою
Голос ваш из ленинградских стен.
Трудной мерой ваша жизнь измерена.
Не сбылись девические сны.
Но любовь родной страны вам вверена,
И земные звезды нам даны.
Оленька, рожденная в метелицу,
Русской сказкой стали вы для нас:
«Ступит — горе под ногами стелется,
Молвит слово — выронит алмаз».
1965

«Все неустойчиво, все неверно…»

Все неустойчиво, все неверно…
Но ведь и я не иная.
Друг, за тебя подержаться хочу,
Ты — только персть земная.
Медленно, медленно падал занавес,
Но ведь и он не нужен.
Что облака меж собою связывает? —
Ведь и они не дружны…
Будем делать вид по-прежнему,
Детям не надо знанья.
Пусть же отчаянье будет последним
Классом в школе познанья.
Милые, глупые, умные, бедные —
Пусть ничего не знают.
Давай промолчим. Наши песни победные
Им отдадим, умирая…
<10 июля 1966, Комарово>

«Все пропало, только запах…»

Все пропало, только запах
Где-то бродит, бродит, бродит,
Где-то в теле колобродит,
Держит сердце в цепких лапах…
Запах тела, запах плоти,
Не уходит, ходит, ходит…
И тебя везде находит,
Резок, ощутим и плотен.
В нем и острый вкус укуса,
Чуть тошнотный запах крови
Раскусить я не беруся,
Что в нем от твоей любови…
Этот запах, запах, запах
Больно ранит чье-то сердце, —
Не мое ли держит в лапах
И окончится со смертью?
<13 июля 1966, Комарово>

Мои слова

Слова, которые писала я когда-то,
Внезапно возвращаются ко мне:
Они теперь, могучи и крылаты,
Звучат в невыносимой тишине.
Устами ссыльных и десятилетий
Они сегодня говорят со мной.
Я счастлива, что я жила на свете
И не напрасно прожит день земной!
Моих наставников благодарю я низко,
Но их уж нет, до них мне не достать…
Хочу я в прошлое послать записку,
Но лучше в будущее посылать!
<14 июля 1966, Комарово>

Позднее признание

Вижу вновь твою седую голову,
Глаз твоих насмешливых немилость,
Словно впереди еще вся молодость,
Словно ничего не изменилось.
Да, судьба была к тебе неласкова,
Поводила разными дорогами…
Ты и сам себя морочил сказками,
Щедрою рукою отдал многое.
До конца я никогда не верила.
Все прошло, как будто миг единственный.
Ну, а все-таки, хоть все потеряно,
Я тебя любила, мой воинственный.
<Июль 1966>

Памяти Таламини

Был друг, а может быть, его и нет,
Иль стариком он по Ферраре бродит…
Хотел писать в Москву… ответа нет,
Ведь ненаписанное не доходит.
О молодость, Париж, ноябрь с дождями,
Сад Люксембург, стоял закат в крови…
Он шляпу снял: Давно слежу за вами.
Вы любите? Не стоит он любви.
Вы пишете стихи? — Откуда вам известно?
Я журналист. Я прежде сам любил —
А где ж она? — Ушла как сон прелестный!
В ту комнату с тех пор я не входил.
Так и стоит с закрытыми жалюзи,
Пойдемте, покажу. Тут близки. — Я пошла
И посмотрела дом. Да, дна окна, как узел
Накрепко затянутый, зачеркнутый со зла.
— И вы не знаете, куда она девалась? —
Знать не хочу. — Гуляли долго мы,
Пока не подошла усталость.
Так мы сдружились с ним в преддверии зимы.
<1966>

«А если я люблю…»

А если я люблю,
Хоть, может быть, и в шутку.
А если не внемлю
Я голосу рассудка.
А если мозг в огне
И сердце часто бьется,
А где-то в глубине
Источник тайный льется,
И сладостна его
В крови моей отрада.
Дышу… и ничего
Другого мне не надо.
<Июль 1966>
59
{"b":"175517","o":1}