ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

174. КЛЯТВА

Над свежей могилой героя
Клянутся сурово друзья,
И клятвы сильнее, чем эта,
Придумать, должно быть, нельзя.
Она языком автоматов
Вдоль пыльных шоссе говорит,
Она офицерскою хатой
В ночи партизанской горит!
Как чистое детское сердце,
Слова этой клятвы просты.
Но гнутся под тяжестью слова
И падают в бездну мосты.
И бурно над свежей могилой
В ответ прорастает трава,
Как знак, что становятся жизнью
Суровые клятвы слова.
1942

175. НАРОДНАЯ ПЕСНЯ

Тихий домик над рекою…
Кажется, подать рукою!
А пойти — так далеко,
А пройти — так нелегко,
Нелегко, товарищ.
Сад тенистый, нелюдимый…
Далеко ли до любимой!
А пойти — так далеко,
А обнять — так нелегко,
Нелегко, товарищ.
По-над Доном узкий лог;
В роще ароматной
Немец, сукин сын, залег!
Дай-ка автомат мне!
Я очищу узкий лог,
Чтобы каждый русский мог
К Волге или к Дону,
К милой или к дому —
Земно или водно —
Проходить свободно!
1942

176. КЛЯТВА

Клянусь: назад ни шагу!
Скорей я мертвый сам
На эту землю лягу,
Чем эту землю сдам.
Клянусь, мы будем квиты
С врагом. Даю обет,
Что кровью будут смыты
Следы его побед!..
А если я нарушу
Ту клятву, что даю,
А если вдруг я струшу
Перед врагом в бою,
Суровой мерой мерьте
Позор моей вины:
Пусть покарает смертью
Меня закон войны!
1942

177. ТОВАРИЩУ БОЙЦУ

Чтоб честным людям не терзаться.
Чтоб небо стало голубей
Над родиной твоей, — мерзавца
Настигни и убей!
Старушка плачет на пороге,
Вернется ль сын любимый к ней.
Кто встал у сына на дороге?
Фашист. И ты его убей!
Вдова в ночи бессонной тужит,
Ребенок на руках у ней.
Кто их лишил отца и мужа?
Фашист. И ты его убей!
Грустит под вишней нелюдимой
Подруга сердца твоего.
Кто разлучил тебя с любимой?
Фашист. И ты убей его!
За черный ужас сел сожженных,
За стаи мертвых голубей,
За то, что плачут наши жены,
Отцы и матери, — убей!
Убей, и станет чист и светел
Родимый край, родная мать.
Убей, чтоб веселились дети,
Чтоб никого уже на свете
Не надо было убивать.
1942

178. ДОПРОС

«Ви стояль на карауле?»
— «Нет».
«Ви пустиль в зольдата пуля?»
— «Нет».
«Ви живете у базара?»
— «Нет».
«Ваш фамилия Назаров?»
— «Нет».
…Три расколотых ореха.
Ночь. Но выстрелам в ответ
Трижды отвечает эхо:
«Нет.
            Нет.
                         Нет!»
1942

179. НА КРЫЛЬЦЕ

Дверь открыта. Дело к ночи.
           У подъезда сани.
Медик Эдик просит очень:
          «Прокатитесь с нами».
«Не могу я, не могу я,
          Лучше не просите.
Лучше девушку другую,
          Эдик, пригласите».
Но студент из кожи лезет,
          Умоляет Эдик:
«Свежий воздух вам полезен, —
          Говорю как медик».
Тронул руку…
                               «Рук не троньте,
           Докторам не верю.
Доктор мой сейчас на фронте…»
          И закрыла двери.
1942

180. В ДОРОГЕ

Ночь, и снег, и путь далек;
       На снегу покатом
Только тлеет уголек
       Одинокой хаты.
Облака луну таят,
       Звезды светят скупо.
Сосны зимние стоят,
       Как бойцы в тулупах.
Командир усталый спит,
       Не спешит савраска,
Под полозьями скрипит
       Русской жизни сказка.
…Поглядишь по сторонам —
      Только снег да лыжни.
Но такая сказка нам
       Всей дороже жизни!
1942

181. «Не забыть мне этой лыжни…»

Не забыть мне этой лыжни
На снегу глубокий след!
У меня иного в жизни
Счастья не было — и нет.
Не поэтому ли, Таня,
Как по лыжне голубой,
Память мчится — не отстанет
Лет пятнадцать за тобой?..
Говорят, и мне, как многим,
На любовь не повезло:
Счастье было неглубоким,
След разлукой замело.
Ничего, не важно, Таня,
Было счастье или нет:
Память в сердце не устанет
Находить знакомый след.
1942
46
{"b":"175518","o":1}