ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

«Я не тебя увидел, а двойник…»

Я не тебя увидел, а двойник.
Он быстро шел. И уличным движеньем
Был искажен иконописный лик —
Как в меди выпуклой отображенье.
Ликующий, он мчался в никуда,
Быть может в суету, в провалы окон!
Вдоль тротуаров талая вода
Звенела гармоническим потоком.
И встретившись, мы были смущены,
Но твой привет казался подаяньем.
А день был полон звуками весны
И облаков божественным сияньем.

«Холод и дождик…»

Холод и дождик.
Легкие листья
В серенькой роще
Все золотистей.
Только сороки
С суетным граем…
Да одинокий
Путник шагает.
Яркие бусы
Мокрой рябины —
Будто по-русски
Вечером длинным.

«Кажется, что вечность в этом шуме…»

Кажется, что вечность в этом шуме
Листьев, никнущих к траве сырой.
С каждым днем все тише, все угрюмей
Под ущербной каменной луной.
Ночь длиннее. Может это вечность?
Я не помню, было ли вчера?!
Там, в окне, горят и тают свечи
И не угасают до утра.
Я читаю вслух стихотворенье,
Странно рифмы в тишине звучат…
Всех святых, всех душ поминовенье.
Скоро снег. Слышнее листопад.

«Закатный свет и тающего снега…»

Закатный свет и тающего снега
Прозрачный отблеск на лице дрожит.
Синеющее, нежащее небо
Тускнеет. Значит скоро заснежит.
Идешь тропинкой. Тихо и бездумно.
Ужель опять в морозное стекло
Ударит веткой ветер многошумный
И утром скажешь: снова замело!
Но даже в этом тусклом повечерьи
Весть о ином, какой-то тайный знак —
И в жизни есть не только лишь потери,
Не только суеверие и мрак!

«Двусмысленность второстепенных деталей…»

Двусмысленность второстепенных деталей —
Летучие сумерки, ясность звезды.
Когда-то мы здесь проходили, блуждали,
Но ветер замел на дорогах следы.
Какие-то ветки, сосновые шишки —
На ощупь песок сыроват и упруг.
Но все это в общем осечки, ошибки,
Какие-то странные вещи, мой друг….
«Ходить воспрещается» — значит не надо?
А вот мы пройдем, ни на что не смотря
Какое убожество райского сада
Под небом безжалостного ноября!
1956

«Там столб. И на столбе луна…»

Там столб. И на столбе луна.
Стихи с горчинкой. И холодный вихорь.
Вчера, сегодня — здесь не будет тихо
Над пустотой осенних эспланад.
Там столб. И на столбе луна
Давно сидит, как старый вещий филин.
Сегодня мы с тобой не говорили.
Я был один. И ты была одна.
1958

«…И стихов прелестная бессмыслица…»

…И стихов прелестная бессмыслица,
Как заката нежность, лес в снегу.
Может впереди влюбленность числится,
Но теперь — не знаю, не могу.
Не могу поверить в несусветицу,
Что и как. Все — беспредметный бред.
Вон, в окне чужом, лампада светится.
Возражаешь? Да, пожалуй, нет…
1959

«Он неожиданно пришел…»

Георгию Иванову

Он неожиданно пришел —
Мой новый день. И я заметил
Тот желтый луч, что лег на стол,
И стол вдруг стал высок и светел,
И книги, пыльные на нем,
Карандаши и писем связки —
Все излучалось, все огнем
Горело и меняло краски.
Вот так и мы однажды — вдруг,
Каким-то движимые чувством,
Засветимся, расширим круг
Давно затертого искусства.
Освободясь от шелухи
Ненужных слов, в глухой тревоге —
Напишем новые стихи
О ветре в поле и о Боге.

Песнь варягов

Памяти Николая Гумилёва

Встало багряное зарево,
И завывают рога.
Время железом ударило,
Тени легли на снега.
Небо родной Скандинавии,
Речь водопадов седых…
Все, что когда-то мы славили,
Стало добычей чужих.
Враг подступает безжалостный,
Близок неправедный суд.
В лодке под огненным парусом
Скальды навстречу плывут.
Были и будем мы твердыми,
Пусть мы в изгнанье умрем, —
Помним туманы над фьордами,
Бедный отеческий дом.
Там над седыми утесами
Дымных костров огоньки.
Девы с медовыми косами,
Вейте героям венки.
Если веления Одина
К нам донеслись с высоты,
Если изранена родина,
Бейте мечами в щиты.
Синее небо бездонное,
Скалы в блестящем снегу.
Взвейся стрела оперенная,
В горло вонзайся врагу.
15
{"b":"175520","o":1}