ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Себастьян прикрыл глаза. Представил себе, что он пережил за эти несколько дней, и у него закружилась голова. Каких-то несколько суток, и налаженная жизнь сбилась с наезженной колеи, вышла из-под контроля. Семьдесят два часа кошмарных переживаний и страха, но одновременно и напряжения всех сил, уверенности, полноты.

Удивительно, что Джереми так глубоко его понял: он и в самом деле только с Никки чувствовал себя живым. Полуангел, получертенок, она лучилась жизненной энергией, в ней сочетались готовность к подростковым проказам и могучая стихия женской соблазнительности, на которую откликалось все его существо. Опасность, нависшая над их детьми, объединила их, смела все противоречия, научила действовать заодно. Они вновь оказались вместе вопреки прошлому, вопреки разнице в характерах, вопреки готовности спорить и ссориться. Да, они пока еще не научились говорить друг с другом не споря; да, каждый из них еще не распрощался с горькими обидами, но точно так же, как в день их первой встречи, между ними существовала алхимия любви, волшебный коктейль, смесь общности и чувственности.

Рядом с Никки жизнь превращалась в бурлеск, он становился Кэри Грантом, она — Кэтрин Хепберн. И как бы Себастьяну ни хотелось другого, он вынужден был признать очевидное: больше всего на свете ему нравилось хохотать вместе с ней, ругаться с ней, спорить с ней. Обыденность становилась разноцветной и насыщенной, в ней зажигались веселые искорки, мерцала соль бытия.

Себастьян тяжело вздохнул и уселся в кресле поудобнее. В мозгу замигала лампочка, предупреждающая об опасности, возвращая в царство ясности и порядка. Если он хотел снова быть со своими детьми, он ни за что на свете не должен влюбляться в свою бывшую жену.

Да, Никки сейчас его главный союзник, но она же и главный враг.

Часть четвертая

THE GIRL FROM IPANEMA[59]

Между людьми, как бы ни были они тесно связаны, существует пропасть, и любовь (…) это только хрупкий мосток через нее.

Герман Гессе

56

— Taxi! Taxi! Um taxi para leva-lo ao seu hotel![60]

Вокруг все наэлектризовано, в зале глухой шум голосов, длинные очереди за багажом и на таможенный контроль: в огромном аэропорту душно, влажно и жарко, как в парилке.

— Taxi! Taxi! Um taxi para leva-lo ao seu hotel!

Никки и Себастьян, усталые, с помятыми лицами, миновали длинную череду таксистов, зазывающих туристов, едва те появились в холле, и направились к стойке проката автомобилей. Короткая остановка в Сан-Паулу затянулась. По какой причине взлетные полосы были заняты, так и осталось неясным, но их задержали на два с половиной часа, так что в аэропорт Рио-Галеан они прилетели только в половине двенадцатого.

— Пока ты будешь договариваться о машине, пойду поменяю немного денег, — предложила Никки.

Себастьян кивнул, соглашаясь на такое разделение обязанностей, и встал в очередь, достав из кармана права Босари. Подойдя к стойке, он задумался, какой лучше взять автомобиль. Куда заведут их поиски? Ограничатся ли они улицами большого города? Или им предстоит мчаться по разбитым загородным шоссе? В конце концов он выбрал аккуратный «Лендровер» и получил его на раскаленной от солнца стоянке.

Обливаясь потом, снял пиджак и уселся за руль, дожидаясь Никки, которая выслушивала на «своем» телефоне оставленное ей Констанс сообщение.

Как было договорено, француженка заказала им номер в отеле неподалеку от пляжа Ипанема, где работает Флавия, и продолжала поиски. И желала им успеха.

Утомленные долгим перелетом, Себастьян и Никки ехали молча, следуя дорожным указателям: Зона Сул-Центр-Копакабана, которые направляли их на юг от Илья-ду-Говернадор до центра города.

Себастьян вытер потный лоб и протер глаза. Низко нависало тяжелое маслянистое небо, пыль, духота, от пыли резало глаза, щипало веки. Через темные стекла пейзаж казался расплывчатым, насыщенным оранжевыми тонами, он был похож на чересчур укрупненную картинку.

Проехав всего несколько километров, они застряли в пробке и покорно принялись рассматривать все, что их окружало. По обеим сторонам дороги тянулись до горизонта кирпичные дома. Двухэтажные, с крышами-террасами, перегороженными бельевыми веревками. Домишки лепились друг к другу, лезли по склону вверх, образуя что-то вроде гроздей. Причудливые, хаотичные лабиринты фавел дробили пейзаж, смещали и ломали перспективу, приводя на память коллажи кубистов в терракотовых, рыжих, охристых тонах.

Мало-помалу городской пейзаж изменился. Дробность бедняцких окраин сменилась крупными промышленными зданиями. Стометровые афиши объявляли о футбольных играх на кубок мира и Олимпийских играх 2016 года. Похоже, весь город нацелен на грядущие спортивные соревнования, ради них кипела вокруг работа, меняющая облик города. На обнесенных оградой пустырях воздвигались колоссальные строения, бульдозеры бодали стены и побеждали их, экскаваторы громоздили горы земли, безостановочной чередой шли самосвалы.

«Лендровер» пересек лес небоскребов делового центра и покатил по южным кварталам города, где располагались в основном гостиницы и торговые центры. Только теперь Рио-де-Жанейро наконец-то стал cidada maravilhosa,[61] омываемым морем, окруженным холмами и горами, известными всем по почтовым открыткам.

Завершая путешествие, «Лендровер» выехал к морю и не спеша двинулся по знаменитой Авенида Виейра Соуто.

— Вот наша гостиница! — воскликнула Никки, указывая на небольшое здание с удивительным фасадом из стекла, дерева и мрамора.

Они предоставили заботу о своем автомобиле вышедшему слуге и вошли в отель. Под стать всему кварталу, гостиница отличалась вычурной роскошью, вестибюль был со вкусом обставлен мебелью 50–60-х годов, и Никки с Себастьяном показалось, что они стали участниками сериала «Безумцы».

Их окутала атмосфера покоя и уюта: английский кирпич, тихая музыка, мягкие диванчики, старинный книжный шкаф. Но им было не до уюта, они торопливо подошли к стойке из какого-то тропического дерева и зарегистрировались под именами Констанс Лагранж и Николя Босари.

В номере они пробыли недолго, успели только привести себя в порядок и заметить с балкона мощные волны, которые накатывали на пляж. В отельной брошюрке утверждалось, что слово «Ипанема» индейского происхождения и означает «опасные воды». Никки и Себастьян решили не придавать значения этой информации и не считать это дурным предзнаменованием. Они вышли из номера и отправились на поиски «девушки с пляжа Ипанема».

Едва они оказались на улице, на них обрушился зной, запах выхлопных газов и дорожный шум. Нескончаемый поток джоггеров, скутеристов и велосипедистов оспаривал тротуар у пешеходов. На набережной царили еще и торговцы-разносчики, которые, перекрикивая друг друга, соревновались в шутках, стараясь привлечь внимание прохожих. Одни, держа в руках бидоны со льдом, другие, сидя на порогах своих хижин, предлагали кокосовое молоко, матэ, арбузы, золотистые кексы, хрустящее кокосовое печенье, мясо на вертеле, распространявшее по всей улице соблазнительный пряный аромат.

Чета американцев спустилась по небольшой лестнице с набережной на пляж. Еще роскошнее, чем соседний пляж Копакабана, Ипанема предлагала трехкилометровую ленту белого песка, жаркого и слепящего. Был час обеда, и народу на пляже было полным-полно. Сверкающий океан мощно швырял на песок пенистые, переливающиеся радугой волны. Никки и Себастьян миновали границу гостиничного пляжа и двинулись дальше, ища глазами бар, где работает Флавия.

Через каждые семьсот метров высились башенки постов спасателей. Эти башенки служат для купальщиков ориентирами и местом встреч. Пост № 8 с радужным флагом служил, похоже, местом встреч для геев. Никки и Себастьян прошли мимо него и продолжили свои поиски. Океан обдавал их водяной пылью. Вдали манили острова Гагарос, сияющие тысячью огней, и силуэт гор-близнецов, тех самых «Двух братьев», которых они недавно видели на фотографии.

вернуться

59

«Девушка с Ипанемы» — хит 60-х годов, благодаря которому прославился пляж Ипанема.

вернуться

60

Такси! Такси! Отвезем в гостиницу! (порт.)

вернуться

61

Волшебным городом (порт.).

48
{"b":"175523","o":1}