ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Никки поймала его перед баскетбольной площадкой, расчерченной на квадраты.

— Привет, Томас!

— Добрый день, мэм, — ответил тот, убирая мятежную прядь со лба.

— Ты не ответил на мои сообщения.

— Не успел, времени было мало.

— От Джереми ничего?

— He-а. Мы с ним с пятницы не виделись.

— А почта? Телефонный звонок? Эсэмэска?

— Не, ничего.

Себастьян внимательно приглядывался к подростку. Ему не понравились ни тон, ни вид этого сопляка с готическими кольцами на пальцах, с браслетами и перламутровыми четками на руках. Но он постарался подавить в себе враждебность и спросил:

— А ты не догадываешься случайно, где бы он мог быть?

Томас повернулся к Никки.

— Это еще кто такой?

— Я его отец, балбес!

Подросток отступил на шаг, но стал более разговорчивым:

— В последнее время мы не так часто виделись. Джереми забивал на встречи нашей компании.

— Почему?

— Предпочитал покер.

— Неужели? — забеспокоилась Никки.

— Наверно, ему нужны были деньги. Кажется, он даже гитару продал и дал объявление в Интернете, чтобы продать цифровую камеру.

— А зачем ему деньги? — спросила Никки.

— Не знаю. Мне пора, извините, я должен идти.

Себастьян положил на плечо паренька руку.

— Не спеши. С кем он играл в покер?

— Не знаю. С кем-то по Сети.

— А если не по Сети?

— Не знаю. Надо спросить у Саймона, — ушел он от ответа.

— Саймон на учебной экскурсии, и ты это прекрасно знаешь, — уточнила Никки.

Себастьян легонько встряхнул паренька.

— Давай, давай! Рожай быстрее!

— Вы не имеете права меня трогать! Я свои права знаю!

Никки попыталась утихомирить бывшего мужа, но Себастьян потерял терпение. Несговорчивый малец действовал ему на нервы.

— С кем Джереми играл в покер?

— Ну… В особой компании… С шулерами.

— То есть?

— С парнями, которые занимают столы, где играют на деньги, и ищут новичков, — объяснил Томас.

— Ищут неопытных игроков и обыгрывают, так?

— Ну да, — подтвердил подросток. — Джереми обожает разыгрывать дурачка и ловит их. Он немало из них вытянул.

— А ставки в игре высокие?

— Да не очень. Не Лас-Вегас же. Ребята играют, чтобы оплатить счета и проценты по кредитам.

Никки с Себастьяном обменялись тревожными взглядами. В этой истории все внушало беспокойство: подпольные азартные игры с привлечением несовершеннолетних, возможные долги, побег…

— И где происходят эти игры в покер?

— В маленьких барах на Бушвик.

— Можешь назвать адреса?

— Нет. Меня такие вещи не интересуют.

Себастьян охотно тряхнул бы паренька еще разок и покрепче, но Никки его удержала: на этот раз, похоже, Томас не врал.

— Ладно, я пошел. Помираю с голоду!

— Последний вопрос, Томас! У Джереми есть подружка?

— У него есть дружок.

Лицо Никки выразило крайнее удивление.

— И ты знаешь, как его зовут?

— Хлипкий такой дядек.

— Что ты говоришь?

— Тощий.

Себастьян нахмурился.

— Мы спросили, как его зовут.

— Лысый! Он гоняет лысого! — громко заржал подросток.

Никки вздохнула. Себастьян схватил парня за воротник и притянул к себе.

— Ты достал меня своими грошовыми шутками! Есть у него подружка или нет, говори!

— На той неделе он говорил, что нашел себе девушку по Интернету. Фотки показывал. Кажется, бразильянка. Классная. Но думаю, это треп. Джереми не снять такую красотку.

Себастьян отпустил Томаса. Больше из этого парня ничего не вытянешь.

— Позвони, если узнаешь что-то новенькое, — попросила Никки.

— Можете на меня рассчитывать, мэм, — пообещал Томас на бегу.

Себастьян стоял и массировал себе виски. Желторотый в самом деле его достал. Тон, вид, манера говорить — все препротивное.

— Шут гороховый, — вздохнул он. — На будущее придется внимательнее следить, с кем наш сын дружит.

— Сына нужно сперва найти, — тоже со вздохом отозвалась Никки.

10

Они перешли на другую сторону, где оставили старенький мотоцикл с коляской, на котором примчала сюда Себастьяна Никки, древний «БМВ» серии 2 60-х годов прошлого века.

Никки протянула Себастьяну шлем, в котором он уже ехал.

— Куда теперь?

Лицо у Никки было суровое, замкнутое. Версия побега Джереми вырисовалась уже отчетливее. Чтобы добыть денег, он продал гитару и через Интернет выставил на продажу камеру. Предпринял все необходимые меры предосторожности, чтобы его не нашли. Теперь у него перед ними преимущество в три дня.

— Если он уехал вот так, значит, ему было страшно, — твердо сказала она. — Очень страшно.

Себастьян развел руками, признавая свое бессилие.

— Чего он мог бояться? Почему не доверился нам?

— Потому что ты не являешься образцом понимания.

И вдруг у него мелькнула идея:

— А Камилла? Может, она что-то знает о брате?

Лицо Никки просветлело. В самом деле, Камиллу стоило расспросить. Близнецы виделись не так уж часто, но в последнее время, похоже, сблизились.

— Попробуй набери ее, — предложил Себастьян.

— Почему я? — удивилась Никки.

— Думаю, так будет лучше. Потом объясню…

Никки набирала телефон дочери, а Себастьян позвонил к себе в офис. Джозеф, заведующий мастерской, оставил для него подряд два сообщения с просьбой срочно связаться.

— У нас неприятности, Себастьян. Тебе пытаются дозвониться из Фаразио и очень сердятся, что ты не отвечаешь на их звонки.

— У меня тоже неприятности. Причем совершенно неожиданные.

— Послушай! Они тоже совершенно неожиданно приехали к нам в мастерскую и поняли, что ты не работаешь. И теперь требуют, чтобы ты до часу дня подтвердил, что выполнишь обещанное. В этом случае они согласны ждать до вечера.

— А если нет?

— Если нет, они отдадут скрипку на экспертизу Фрустенбергу.

Себастьян тяжело вздохнул. Сегодня с утра он открыл кран, и из него хлынули неприятности, а как его закрыть, он пока не представляет. Себастьян попытался как можно спокойнее оценить сложившуюся ситуацию. Продажа Карло Бергонци вместе с экспертизой должна принести ему 150 000 долларов. Эту сумму он уже внес в свой бюджет, она нужна ему, чтобы на должном уровне поддерживать мастерскую. Кроме финансовых потерь, передача Бергонци в руки конкурента имеет символическое и очень дурное для него значение. Скрипичный мир весьма тесен. Все мгновенно становится известно.

Аукцион — престижное событие. Фрустенберг соперничает с ним и не преминет раздуть случившееся, чтобы обернуть молву в свою пользу.

Успех не свалился Себастьяну с луны. Вот уже двадцать лет засучив рукава он работает с музыкантами, людьми капризными, мнительными, нервными. Неуравновешенными и гениальными. Для этих людей, в силу преувеличенного самомнения, вопрос, с каким мастером они имеют дело, — вопрос жизни и смерти. Им непременно надо с самым лучшим. А самый лучший — это он, Себастьян Лараби. Вот уже два десятка лет он работает на то, чтобы фирма по изготовлению струнных инструментов «Лараби и сын» стала самой известной в Соединенных Штатах. И его оценили. Не только за деловую хватку. Оценили его талант, тонкий слух, чуткое внимание к клиенту, благодаря чему тот получал инструмент, который как нельзя лучше соответствовал его индивидуальности и манере исполнения. На анонимных пробах его скрипки часто побеждали даже Страдивари и Гварнери. Он достиг наивысшей награды, его имя стало брендом. С некоторых пор музыканты-исполнители стали приходить к нему в мастерскую, чтобы приобрести скрипку Лараби. Его репутация привлекла к нему с десяток самых известных в мире исполнителей, которые царят в скрипичном мире. Он стал мастером, работающим со звездами, потому что мало-помалу ему удалось убедить всех, что он самый умелый и знающий и потому он, а не кто-то другой должен реставрировать их инструменты и делать для них новые. Но положение «лучшего» всегда хрупко и уязвимо. Оно зависит не только от мастерства, но и от моды, а мода всегда изменчива. В нелегкие времена кризиса Фрустенберг и другие скрипичные мастера сидят в засаде и настойчивее, чем когда-либо, ждут, чтобы он оступился. Стало быть, потеря контракта исключена. Раздумывать больше не о чем.

8
{"b":"175523","o":1}