ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Зеленые рощи

О шиповник, о рощи зеленые,
Как давно вы не видели нас
Здесь, в горах, где, впервые влюбленные,
Мы впервые бродили, смеясь.
Как хватали нас цепкие ветки,
Но никак разделить не могли.
Сплетены оказались навеки
Наши пальцы – его и мои.
А теперь, ясноглазый, доверчивый,
Крепко за руки держится сын.
Топай, мальчик! Идти ведь далече им —
Этим крохотным ножкам босым.
В жизни это большое событие…
Мы шагаем по тем же лугам…
Усмехается ель: поглядите вы,
Он в сравненье с травой – великан!
Крепко-накрепко соединенные,
Как теперь мы друг другу нужны…
О шиповник, о рощи зеленые,
Вы такими остаться должны!

Первое слово

Опять весна, опять ручей журчит,
Из двери маленький выходит мальчик,
И тянется за солнцем, и кричит,
Счастливый, изумленный: – Мячик! Мячик!
Огромный… Желтый… Ты бы с ним играл,
Потом он здесь бы во дворе валялся…
Но он так высоко, а ты так мал,
Что не достанешь, как бы ни старался.
Пора цветов сменяется зимой,
Мечтам – и тем случается разбиться,
Но то, что произнес ребенок мой
Впервые в жизни, может ли забыться?
Сто новых слов ты выучил давно,
Земля тебя цветами задарила,
Ты и не знаешь, что обращено
То слово первое
К сиянью жизни было.

Твержу себе…

Твержу себе: еще один хоть выстрой,
Покроешь крышей – отдохнешь тогда.
Я на лесах зимой морозной, мглистой
Воочью вижу эти города.
Твержу себе: еще хотя б однажды
Отправься в горы, выше подымись,
Там отдохнешь… Но с новым шагом каждым
Меня все больше, больше тянет ввысь.
Твержу себе: еще стихотворенье,
Последнее… И лиру разобью.
Но ведь живу-то я, пока пою.
Движенье – вот мое отдохновенье!

Ты великая, моя любовь

Чем дальше я шагаю по земле,
Чем неровнее путь мой и труднее,
Тем кажутся теплее мысли мне,
А беглые зарницы – холоднее.
Чем дольше пью из чаши бытия,
Чем меньше в ней становится напитка,
Тем явственней поэзия моя
На дне сияет, наподобье слитка.
О ты, в горчайшей скорлупе орех,
Находка редкая в морских просторах,
Ни для кого на свете и для всех
Ты существуешь, словно ветра шорох.
Люблю тебя, и ты всегда со мной,
Люблю, – единая и многоликая,
Ничья, всеобщая, мой мир земной —
Поэзия, любовь моя великая!

10 сент. 65 г.

Моя дорогая Наташа Тушнова!

Я как раз вернулась из поездки по стране, когда нашла дома волнующе прекрасную книгу «Сто часов счастья», которую я прочитала несмотря на мои слабые языковые познания, в основном благодаря духовному единству, объединяющему незнакомые братские души.

Я должна признаться, что ничего не знала о болезни Вашей матери и о ее преждевременной смерти. Поэтому я в первые минуты не поняла Ваше посвящение. Лишь позже, когда знакомые писатели подтвердили мне то, что я подозревала и чему не хотела поверить, я плакала вместе с Вами как по родной сестре, с которой я дружила и которую любила.

Я не знаю, получили ли Вы или Ваша мама тот номер мартовского журнала, где среди произведений других поэтесс я перевела ее стихотворение. Не знаю также, известно ли Вам, что в одной передаче о поэтессах мира были зачитаны и стихи В. Тушновой.

Во всяком случае, я хочу, чтобы Вы знали, моя дорогая, что книжка «Сто часов счастья» излучает светлые чувства, теплые, человеческие, присущие той, которая останется всегда живой единственно благодаря неумирающей в мире поэзии.

С искренней любовью Вероника Порумбаку

Из окна вагона

В сугробы осыпая блестки,
мерцая пылью ледяной,
белоголовые березки
перебегают под луной.
Они повергнуты в смятенье
и перепуганы до слез…
Их светло-дымчатые тени
шарахаются под откос.
А ели – те стоят спокойно,
лесной, задумчивый народ,
и смотрят из-под шалей хвойных
вдогонку вполуоборот…
А по обочинам зыбучим,
почти у насыпи рябой,
кусты, ушанки нахлобучив,
бегут за поездом гурьбой.
А паровоз свистит и дразнит:
мол, не догонишь, не спеши…
Наверно, нынче зимний праздник
справляется в лесной глуши.
Там все в серебряном тумане,
в лиловом ледяном огне,
и, верно, где-то на поляне
танцуют зайцы при луне.
Пойти туда бы, покружиться
по хитрой заячьей тропе,
но только отсветы, как птицы,
влетают в темное купе
и между спящими с опаской
кружат, пока не рассвело,
и над моей постелью тряской
роняют светлое перо.

Мы праздник встречали в дороге

Мы праздник встречали в дороге,
декабрьской студеною ночью,
в седых оренбургских степях…
Мы мчались вдоль скатов пологих,
и пара кудлатые клочья
цеплялись за снег второпях.
Мы праздник встречали в дороге.
Мы песни хорошие пели,
мы пили вино из стаканов
и рюмок плохого стекла…
Мы были одними из многих,
которых вот так же качало,
которых такая же сила
по дальним дорогам влекла.
Почти незнакомые люди,
пришли мы друг к другу на помощь,
и каждый старался соседа
утешить, что, мол, не беда,
что все еще в будущем будет
и что новогодняя полночь
с веселой и дружной беседой
в пути хороша иногда!
Мы мчались сквозь полночь и вьюгу,
мы мчались в шипенье и гуде
колючей уральской зимы…
Мы счастья желали друг другу —
почти незнакомые люди,
почти незнакомые люди,
друг в друга поверили мы.
Свистки улетали далече…
Мы пели, смеялись, молчали,
мечтали при свете неярком,
в вагоне, продутом насквозь…
И был этот праздничный вечер
моим новогодним подарком,
а счастье, что мне пожелали,
тотчас по приезде сбылось!
12
{"b":"175525","o":1}