ЛитМир - Электронная Библиотека

Дальше оживают жизнерадостные детские впечатления:

Я живал в селенье этом

Много

лет тому назад,

Беззаботно жарким летом

Здесь играл в кругу ребят.

Но в третьей строфе наступает кульминация — мечта сталкивается с действительностью:

Жизнь тогда была утеха

Для меня… Теперь не то!

Здесь не слышно больше смеха.

Глаз не радует ничто…

Освобождение крестьян от крепостного ярма не сделало их жизнь счастливее, а некоторым из них пришлось испытать даже большую нужду. Вот почему автор вынужден с горечью констатировать в заключительных строфах:

И теперь на ниве скудной

Слышны

песни, но оне

Говорят о

жизни

трудной!

О рабочем тяжком дне.

Однако Суриков в своем творчестве так и не пришел к идейному осмыслению

царящей

в стране социальной несправедливости. Поэтому среди его обличительных по содержанию стихотворений все же превалируют антиурбанистические мотивы, своеобразно предвосхищая неприятие капиталистического города в русской поэзии девятисотых годов.

Все убито во мне суетой и нуждой.

Все закидано грязью столицы.

В книге жизни моей нет теперь ни одной

Освежающей душу страницы…

Получивший

распространение

в

поэзии Сурикова руссоистский взгляд на природу, как живительный источник нравственной силы и жизненной энергии, позволил автору создать произведения, даже опередившие свое время. «Природа-мать! врачуй и дай мне силы

снова!»

Это страстное обращение просто поражает сегодняшней злободневностью.

* * *

В 1875

году, п

осле выхода

второго

сборника, Ивана Сурикова, по предложению известного издателя Ф. Б. Миллера и выдающегося филолога академика Ф

И.

Буслаева, поддержанного

Л.

Н. Толстым,

единогласно

избирают действительным членом Общества любителей российской словесности. Суриков приобретает известность и как организатор литературных сил из народа. Вокруг него складывается кружок писателей-самоучек, впоследствии, уже после смерти поэта, получивший название «Суриковского литературно-музыкального кружка». Теперь Сурикова охотно печатают солидные толстые журналы — «Дело». «Вестник Европы». Песни, сложенные им еще

в

молодости, прочно

вхо

дят впесенный обиход народа, а новая лирика поэта приобретает

большую

философичность. Он находится в расцвете сил и обращается к

новой

и трудной для него исторической тематике. На материале русской и европейской истории он создает ряд

замечательных

произведений — былины и поэмы: «Богатырская жена», «Садко», «Василько», «Казнь Стеньки Разина». «Канут Великий».

На этом этапе творчества Сурикова следует остановиться подробнее, ибо стихи

этих лет

в

значитель

ной степени расширяют наше представление о творческих возможностях поэта. В его традиционном облике возникают новые черты стремление к эпическом, мышлению и умение создать яркий драматический образ исторической личности. Как это ни парадоксально, но у современной читательской аудитории именно

исто

рические

произведения Сурикова, недооцененные критикой и исследователями его творчества, находят наи

больший

отклик.

На упреки в субъективности, болезненности и однообразии

своей

поэзии

ИЗ.

Суриков

отвечал:

«Я

убежден,

что

в

душе моей есть еще много звуков и для объективных песен» [6]. Обращение к сюжетам русской и зарубежной литературы и ознаменовало попытку поэта коренным образом изменить свою художественную

направленность

и стать певцом «объективных песен».

Очевидно,

интерес к исторической поэзии основывался и на внутренней предрасположенности. Несмотря на те

матическую новизну и жанровое отличие, исторический цикл, благодаря своей фольклорной основе, органически вписывается в творчество Сурикова. Сам поэт признавал, что ему «удаются былинные и исторические стихотворения», хотя и считал своим призванием поэзию «действительной жизни» [7]. Объяснить причину подобного скептицизма легко. Историческая поэзия— это уже труд настоящего профессионала, и Суриков болезненна чувствовал разницу

между

любительством и профессионализмом: «Писать «Василько» для меня нелегкая материя: копаюсь в истории по различным летописям, просматриваю в подлиннике «

Слово

о полку Игореве» [8]. По этим словам можно определить серьезность отношения Сурикова к работе с историческими источниками.

Лирико-эпические произведения поэта покоряют прежде всего сыновней любовью автора к родной земле, его преклонением перед героическими фигурами отечественной истории. Художественное видение Сурикова настолько

органично

вбирает в себя дух изображаемой эпохи, настолько выпукло выстраивает зрительный ряд исторических событий и внутренних переживаний, что при оценке его нельзя не вспомнить слов А. С. Хомякова, сказавшего, что «художник не творит собственной силою, духовная сила народа творит в художнике».

В памяти остаются главные герои суриковских поэм, самоотверженные и. как правило, трагически погибающие, — верная жена княжеского дружинника, чер

ниговская красавица Василиса Микулишна, правнук Ярослава Мудрого князь Василько Ростиславич, народный бунтарь Степан Разин. Чем привлекательны они для современного читателя? Прежде всего — нравственным осмыслением своего долга — перед любимым, перед Родиной, перед народом. Автор заставляет нас восхищаться этическим максимализмом Василисы, ставящей честь выше власти и славы:

Нет, не лечь на ложе брачное

Опозоренной вдове

И не быть с дружиной княжеской

И с Добрынею в родстве.

Одновременно автор резко осуждает деспотизм и царедворство, разъедающие общественную мораль и ведущие к прямым преступлениям. Суриков показывает осуждение княжеского произвола народом, чтобы усилить социальную заостренность произведения и подчеркнуть значимость даже молчаливого протеста народных масс:

Не с весельем князя встретили

Горожане у ворот, —

Пусты

улицы

широкие.

Точно вымер весь народ.

Над богатым, славным Киевом

Тишь могильная стоит;

Лишь по улицам в безмолвии

Раздается стук копыт.

И князь Владимир понимает, что надо держать ответ, что «прошла пора веселая шумных княжеских потех». Рисуя княжеское раскаяние, автор не удерживается от иронии. «Правый суд» великого князя киевского состоит в том, чтобы бросить в котел с кипящей смолой своего советчика — подстрекателя

Мишату.

Так что даже на былинном материале поэт сумел создать произведение большой обобщающей силы, выразив н нем волновавшие его современные вопросы.

вернуться

6

Письмо И. 3. Сурикова к его другу М. А Козыреву. — ЦГАЛИ, ф 66. оп 1.

вернуться

7

Суриков И. Стихотворения. 1863–1880. Полн. собр. соч. 4-е изд. (посмертное) К. Т. Солдатенкова. М… 1884, с. 23.

вернуться

8

Там же, с. 24.

4
{"b":"175526","o":1}