ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Из поступивших в госпитали военнослужащих, по неполным данным, возвращено в строй 3964 человека, уволено из РККА 355 человек и 720 умерло.

Пленных с обеих сторон было сравнительно немного. По окончании боевых действий СССР вернул Японии 88 человек, а японцы освободили 116 советских граждан.

Я дрался с самураями. От Халхин-Гола до Порт-Артура - i_030.jpg
Японские пленные

Очень высоки оказались наши потери в бронетехнике — 253 танка и 133 бронеавтомобиля, не считая восстановленных в ходе боев. Что неудивительно — ведь именно танковые части вынесли главную тяжесть боев (не случайно среди Героев Советского Союза, удостоенных этого звания по результатам боев на Халхин-Голе, больше всего было танкистов). В данной категории сравнение с японскими потерями представляется некорректным, поскольку, в отличие от РККА, противник применял свои танки очень ограниченно, а после катастрофических потерь, понесенных в начале июля, и вовсе вывел оба танковых полка в тыл.

Я дрался с самураями. От Халхин-Гола до Порт-Артура - i_031.jpg
Советские танкисты осматривают трофейный японский танк «Ха-Го»

Что касается авиации, советские источники приводили такие цифры.

Потери противника:
Период Истребители Разведчики Бомбардировщики Транспортные самолеты Всего самолетов
16.05-3.06 1 - 1
17.06–27.06 53 - 2 - 55
28.06–12.07 103 2 - - 105
21.07-8.08 161 6 6 - 173
9.08–20.08 32 - - 1 33
21.08–31.08 146 22 35 5 208
1.09–15.09 68 2 1 - 71
Итого 564 32 44 6 646
Советские потери (с 22.05 по 16.09)
Боевые Небоевые Всего
И-16 83 22 105
И-16П 4 - 4
И-15бис 60 5 65
И-153 16 6 22
СБ 44 8 52
ТБ-3 1 1
Итого 207 42 249

Советские цифры потерь вражеской авиации явно завышены, что, впрочем, совершенно естественно — во все времена и во всех войнах вражеские потери считаются по принципу: «чего его, супостата, жалеть». В этом смысле советские летчики еще удивляют своей скромностью — немцы или те же американцы врут куда более беззастенчиво, а уж японские приписки даже фантастическими не назовешь — они просто анекдотичны. Так, «самураи» утверждают, что, потеряв на Халхин-Голе 162 самолета, сами сбили 1340 советских и еще 30 уничтожили на земле (то есть раза в два больше, чем у нас там вообще было). Словом, все как в том старом анекдоте: «Из сорока прорвавшихся на наш берег танков уничтожено восемьдесят».

Я дрался с самураями. От Халхин-Гола до Порт-Артура - i_032.jpg
Японские летчики демонстрируют свои трофеи — парашют и пистолет ТТ погибшего советского пилота. Как минимум трое из них, в том числе и лучший японский ас на Халхин-Голе Хиромичи Синохара (крайний справа), вскоре сами не вернутся из боя.

Антон Якименко

летчик-истребитель

Честно говоря, для нас халхингольские события начались неожиданно. То есть мы, конечно, знали, что самураи точат зубы на дружественную нам Монголию и советский Дальний Восток, но не ожидали, что война начнется так скоро. И когда еще до рассвета 11 мая 1939 года наш гарнизон подняли по тревоге, никто из нас не предполагал, что на этот раз отбоя не будет.

Я дрался с самураями. От Халхин-Гола до Порт-Артура - i_033.jpg
Антон Дмитриевич Якименко

К учебным тревогам все давно привыкли и действовали быстро и четко. Пилоты заняли места в кабинах, пристегнули привязные ремни. Сидим ждем, преем в меховом лётном обмундировании — ведь кабины истребителей тогда были открытыми и неотапливаемыми, а на высоте всегда морозно, — проверка давно закончилась, а отбоя все нет.

Потом над КП взвились две зеленые ракеты — сигнал на взлет нашей 2-й эскадрилье 22-го истребительного полка Забайкальского военного округа. Но и это было делом привычным: мы нередко по утрам летали на учебный полигон стрелять по наземным мишеням — так что даже поднимая свой И-16 в воздух, я еще ни о чем не догадывался.

Развернулись над аэродромом. Первым делом смотрю вниз, стараясь разглядеть наземные знаки, — ведь радио тогда на самолетах еще не было, и приказы с земли отдавали, выкладывая на белом полотнище — по углам — красные квадраты с цифровыми данными. Каждая цифра обозначала команду. Мне как штурману эскадрильи следовало безошибочно прочитать сигнал. На этот раз красный квадрат был в левом верхнем углу, что означало единицу или команду «выполнять задание». Какое именно — знает лишь ведущий. Только ему известны направление и цель полета, конечный пункт маршрута.

В то утро лидером нашей группы был комбриг Куцевалов. Мы поближе «прижались» к его самолету, следя за каждым движением, — из-за отсутствия радиосвязи командовать в воздухе можно было лишь покачивая крыльями или подавая знаки руками, так что ведомым приходилось во все глаза наблюдать за лидером, что было очень сложно и утомительно.

Прошло уже с полчаса полета, позади остались река Онон, станция Оловянная и 77-й разъезд, вот уже миновали и станцию Борзя — значит, направляемся к монгольской границе. Еще через 15 минут самолет ведущего качнулся с крыла на крыло — сигнал «внимание» — и пошел на снижение. Вижу, на земле вырисовывается посадочное «Т» рядом с одинокой цистерной. Ясно: горючее для нас.

Дозаправка заняла меньше часа, и мы снова в воздухе. Идем как на параде. По времени определяю, что вот-вот пересечем монгольскую границу. Прежде это запрещалось категорически, но сегодня комбриг, похоже, не намерен сворачивать. Может, заблудился, потерял ориентировку? Я уже подумывал о том, чтобы, нарушив строй, самому подать сигнал «внимание» и показать, что идем в запретную зону. Но тут комбриг, словно прочитав мои мысли и угадав общее беспокойство, перекладывает самолет с крыла на крыло — что означает «сомкнись» — и взмывает вверх; мы делаем «горку» вслед за ним и пересекаем границу Монгольской Народной Республики.

Внизу — все та же зеленая безлюдная степь, лишь пасутся отары овец, табуны лошадей и много-много диких коз. Еще минут через 20 идем на снижение и садимся на аэродроме города Баин-Тумен. На обширном ровном поле только посадочный знак да деревянный барак вдали. И ни души вокруг.

Спешим на построение. Был такой порядок: после того как выключены моторы, общий сбор напротив самолета командира, который выслушивает доклады о выполнении задания и работе техники, высказывает свои замечания и ставит новую задачу. На этот раз замечаний не было. Комбриг секунду помолчал, обвел взглядом наш строй — мне показалось, что в его глазах мелькнуло сочувствие, — и коротко, буквально в несколько фраз, ввел нас в курс событий: сегодня японцы напали на Монголию, на земле и в воздухе идут напряженные бои, уже есть первые потери… Тут он еще помолчал, глядя на нас, и закончил так: «Мы прилетели сюда, чтобы защитить нашего соседа и друга от японских захватчиков. Верю, что в предстоящих боях вы прославите свою Родину и свой полк».

7
{"b":"175556","o":1}