ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Мы во все глаза уставились на расстроенную бабку, заподозрив ее в преднамеренном убийстве с корыстными целями.

– Квартиру родительскую продал, из долгов вылез, а теперь мучается от сиротства своего. Вот так оно бывает, – подытожила она и оглушительно хлопнула ладонью по столу.

Отчего мы сиганули как зайцы.

Пока бабка возилась у вполне современной газовой плиты, я рассматривала затейливый дубовый буфет. Отдаленно напоминающий замок, с двумя застекленными башенками по бокам. Мне казалось, что на самом верху спрятано самое интересное. Даже снилось потом, что я лезу на буфет как на гору, а там шкатулка с сокровищами.

– Арсений, послушай меня внимательно. Я уже много раз предлагала тебе научиться всему, что сама знаю.

Арсений мгновенно поскучнел. Я нервно попинала его ногой под столом, призывая не быть хамлом и не отказываться от предложения. Идея у меня была такая – бабка учит дедку, тьфу, внука, а он учит меня. Ему фиолетово, а мне очень хочется.

Пинки по ноге – убедительный аргумент.

– Я подумаю, – пообещал Арсений.

– Ага. Когда рак на горе свистнет.

Она явно хотела что-то прибавить к сказанному, но снова передумала. Я даже решила, что мешаю ей быть откровенной. И напросилась на экскурсию в «приемную».

– Только не трогай ничего там, поняла? А то нос до пола вырастет, – предупредила бабка. – Ну и видок у твоей подружки. Модно сейчас так одеваться?

– Она ведьмой стать хочет.

– И что с того?

– Ну, ведьмы, они как-то по-особенному выглядят, – осторожно предположил Арсений.

– На костре сложно выглядеть обычно.

– Да ну тебя! Это неактуально, – фантазии Арсения набрали обороты. – Хорошо быть настоящей ведьмой. Можно сделать всех людей счастливыми…

– Фигня.

– Как это – фигня?

– Фиговатая фигня! Люди и без колдовства это умеют.

– Ты неправа! На сто лет жизни – день счастья. Мне этого мало.

– Что б ты понимал!

Я стояла в темноте и подслушивала.

– Одно дело выглядеть как ведьма, совсем другое – быть ею, – внезапно заорала бабка чуть ли не прямо в мое ухо. – А некоторым только метлы не хватает…

Арсений буркнул что-то невразумительное, а я, поняв, что меня застукали, на цыпочках пошла рассматривать бабкину приемную.

Хорошенькое дело! На кой фиг мне метла! Я же не дворник!

– Не трогай там ничего! – снова завопила бабка.

Да я и не собиралась ни к чему прикасаться.

В приемную была переоборудованная маленькая комнатушка, света – всего одна лампочка в сорок ватт. Бабка во время приема зажигала свечи, и их запах насквозь пропитал даже обои. Со стены из полутьмы смотрят черные иконы, почти безликие. Только глаза не закоптились. От суровых взглядов становилось не по себе и хотелось прочитать «Отче наш», но я слов не помнила. И кто эти молитвы выдумал? Та еще абракадабра. Как можно что-то просить у Бога и целой армии святых при помощи непонятных слов? Если они такие всемогущие – должны понимать обычную человеческую речь, а не ждать от нас каких-то словесных формул. А если формулы так важны, возникает вопрос – как быть с не-славянами? Ведь если задуматься, то тут без переводчика не обойтись. Ага! Значит, они нас по-любому понимают…

Извинившись перед святыми на иконах за крамольные мысли, я попыталась рассмотреть предметы, разложенные на столе. Их прикрывала отутюженная холстина, которую пришлось приподнять. Библия. Трепаная-перетрепанная. С закладками. Еще какие-то книги с «ятями», ни фига не понять, что написано, я ж говорила – переводчик нужен. Еще на столе сиротливо пристроился заляпанный отпечатками хрустальный шарик средних размеров. Никудышный. У меня раза в три больше.

На щербатой тарелочке прилипли кусочки чего-то неприятного с виду с острым незнакомым запахом. Рядом – блюдце, покрытое черным расплавленным нечто. И столовая ложка, в которой это нечто расплавляли на огне свечи. Сначала я заподозрила бабку в склонности к наркомании. Я по телику видела, что наркоманы просто обожают ложки. Но тут было явно что-то другое. Если вглядеться в пятна на блюдце, то расплавленное образовывало затейливый рисунок. Я всмотрелась. Похоже на пасть с зубами, а еще какие-то кракозябрики, типа бегущих человечков.

– Дурной Варваре нос оторвали.

– Любопытной, – машинально уточнила я, от испуга уронив тарелочку на пол.

– Руками не трогай, дура! – заорала бабка.

– Я нечаянно, – пятясь, оправдывалась я.

– Разве можно хватать руками чужое предсказание? Хочешь ее горести на себя взвалить? Ум у тебя где? В жопе? Ведьма хренова.

Потерев руки об штаны, я выскочила из приемной, слегка оттолкнув сердитую бабку.

– Нет! Она определенно дура. Грабли свои об штаны вытерла! Нужно руки мыть только проточной водой! Запомни! Даже если день не задался, пришла домой и мигом в ванную, руки да лицо сполоснуть. А еще лучше, чтоб полотенце красное было. Трижды по часовой стрелке оттереть…

– А потом отнести в полночь на перекресток и выбросить через левое плечо! – так же громко заорала я, решив блеснуть своими познаниями.

– Я же говорю – дура и есть! На перекресток – от порчи. Или когда дите внезапно заболело.

– А когда домой с перекрестка возвращаешься, надо глядеть, не выскочит ли кто из соседей… Кто выскочит – тот и сглазил, – козырнула я сведениями полученными от деревенской знахарки.

– Устарели твои сведения. Теперь другие времена. Они и на следующий день позвонить могут с пустыми разговорами. Сами не будут понимать, зачем позвонили…

– Спасибо. Я запомню! – мстительно ухмыляясь, поблагодарила я за первый полученный урок.

Арсений сидел понурый, не реагируя на мое позорное возвращение.

– Что она тебе такого сказала? – выведывала я по дороге домой.

– Не скажу. Не спрашивай. Похоже, если что-то пойдет не так, меня ждут капитальные неприятности. Но от меня ничего не зависит.

– Если не зависит – чего париться? Живи себе припеваючи.

– Фигово, когда тебя пугают, но не объясняют чем. Бабка утверждает, что она уже раз десять беду отводила.

Меня с ним летом не было, поэтому я не могла знать, что происходило, а сам Арсений ничего опасного не заметил.

На улице почти стемнело, даже фонари уже загорелись. Чтобы хоть как-то подбодрить Арсения, я взяла его за руку. Которая была сухая, горячая и недружелюбная. Я в книжках читала, как это бывает – дружеское пожатие, крепко взялись за руки и все такое прочее, обнадеживающее. Топ-топ, ручки в бок, веселей, малышка… Но Арсений брел, как будто не замечая меня. Пришлось сделать вид, что я поскользнулась и случайно подержалась за него, чтобы не свалиться. Фонари, как и прежде, гасли при моем приближении, и, как и прежде, никто не желал этого замечать.

Мелкие цыганята азартно гоняли мяч, вереща от восторга. Я им рукой помахала. А они в ответ, не сговариваясь, изобразили много неприличных жестов. В ответ я показала язык. Веселые цыганята закричали мне всякие слова на непонятном языке. Полиглоты хреновы.

Мимо шествовала пожилая цыганка, чем-то похожая на нашу учительницу по алгебре. Некрасивая, веснушчатая и бородавчатая, в многих разноцветных юбках. Сверху – мужская куртка и платок. Она вообще на меня не смотрела. Просто шла себе домой на полу спать. И тут в меня словно черт вселился. Я подскочила к ней и выпалила:

– Хотите, я вам погадаю?

Арсений охнул и прибавил скорости, оставив меня наедине с цыганкой. Она остановилась, посмотрела на меня самым что ни на есть черным глазом, а потом засмеялась. Нехорошо так. Как вороны каркают.

– Эй! Догоняй! – Арсений топтался поодаль на перекрестке, не решаясь вернуться за мной.

Цыганка мелкими шажками приблизилась и пристально заглянула мне в глаза. Не на ту напала! Я в ответ тоже на нее уставилась, даже дышать перестала. Чтоб взгляд стал уверенный. Глаза были не черные. Скорее, цвета сваренных папирос, почти карие с мелкими черными крапинками, хорошее дополнение к рябому лицу. Но в тот момент мне было не до расцветки цыганской кожи. Она не мигала. Я – тоже. Две гадюки на узкой тропе. Но она, в отличие от меня, дышала как английский бульдог. Мой кислород заканчивался, и в голову пришла дельная мысль – цапнуть ее за нос.

11
{"b":"175569","o":1}