ЛитМир - Электронная Библиотека

Вот какой должна быть настоящая Проверка: не просто оцарапать себя, а еще и попробовать кровь соседа. Один из них пожертвовал бы собой — зато остальные узнают…

А может быть, достаточно дать попробовать кровь собаке? Странно, что о таком не сказано нигде в Руководствах…

Один из них — дракон! Дассерт Пальцекрут? Или нытик Кинноркъ? Или…

Один из них — драконВсегда ли, чтобы распознать дракона, нужно платить за это человеческой жизнью?

Исбан осторожно встал, бесшумно подошел к окну. В черном небе неподвижно висел Мертвый Пахарь, ясным леденящим светом блестела дюжина его звезд. За спиной Исбана все дружно храпели или имитировали храп. А может быть, украдкой следили за ним в сотню глаз?

«Лжецы! — вдруг захотелось ему крикнуть на весь барак. — Притвориться — это по-драконьему!»

Но разве не по-драконьему — НЕ притвориться? Ради еще лучшего обмана?

Сразу за окном — тренировочная площадка. Дальше — дом наставников, видящийся сейчас всего лишь пятном мрака. А еще дальше без конца — пески, камни, скалы. Где-то там, меж скал и песчаных дюн, они сейчас залегли. Солдаты, караулящие их.

Исбан вздрогнул. На его плечо легла рука.

— Ты что, хочешь навлечь подозрение на себя? — прошептал Пальцекрут.

— Я прямо-таки слышу, как они думают! — шепотом ответил Исбан. — «Это он, Дассерт! Нет, не Дассерт, а Фит! Он храпит как-то не так! Лишь бы меня не подозревали…» А откуда там, в Ренгоре, знают, что один из нас дракон?

— Успокойся.

— Как там вообще могут знать про нас что-то лучше, чем мы сами?

Что, Драконий приказ к нам своего шпиона внедрил? Или наш варан им доложил о каких-нибудь странностях? Но мы же — все вместе — и сами не слепые— Тихо, ты— Я вообще не верю, что один из нас…

Дассерт просто зажал ему рот.

Пускай хоть целый мир драконами кишит, Нас и тогда в борьбе ничто не устрашитСтарая песня словно бы дребезжала надтреснуто, когда они, горстка невыспавшихся героев с красными глазами, шли вдоль оврага к Орхеронской стремнине. Исбан торопливо ополоснулся, стуча зубами от холода. Ледяная вода вдруг принесла осколок ясной мысли: а разве дракон под таким напором струй не утратит человеческую форму, не рассеется в пар и дым?

Он отряхнулся. Покосился на остальных. Люди как люди. Правда, трясущиеся мелкой дрожью, но зато уже сумевшие проснуться. И облика вполне человеческого…

Может, мир и вправду кишел драконами. Никогда раньше он не воспринимал эти слова всерьез. Как-то думалось, что дракон — явление редкостное, почти все уже вымерли, большинству драконоборцев вообще повезет никогда в жизни ни одного не встретить. А теперь вот каждый под подозрением… Пальцекрут, его друг — что им двигало прошлой ночью? Почему ноет Кинноркъ, почему шутит Элион? Все — обман, все — маска, все — камуфляж.

Этого чувства Исбан давно уже не испытывал. Со времен сиротского приюта, где ему довелось расти. Один, не нужный никому, затерянный среди чужих, враждебных существ…

Он стряхнул воспоминания, как только что стряхивал воду. Вместе с другими строем возвращался в лагерь, вместе с другими пел:

С оружием в броне сомкнув железный строй, Мы здесь стоим стеной, весь мир прикрыв собой.

Варан встретил их недобро:

— Нашли его? Почему нет? Вы что же, так ничему у меня не научились?

Он шел вдоль строя, иногда останавливался — и тогда все задерживали дыхание. Словно бы принюхивался к ним. Но гнев его — Исбан это видел совершенно ясно — был наигран. Он, казалось, подпитывается их трепетом. Старый варан…

— Что ж. Значит, вы все-таки нуждаетесь в подсказке. Фит, что Мунрет Сарминтский пишет о западнях для драконов? «Их собственное коварство навлечет на них погибель», не так ли? В этом их слабость! Ни один дракон не сможет вести себя подобно верноподданному грунелийцу. Вы что, признаки забыли?

С веранды наставнического дома на них смотрел Крегерт. Ухмылялся.

— Признаки, Кинноркъ! Ничего не заметил?

Кинноркъ, то и дело сбиваясь, начал перечень:

— Бессонные ночи… — Он запнулся. Сейчас он скажет. О том, что увидел ночью, что ночью подслушал…

Ничего со мной не может случиться. Я же не драконКинноркъ продолжил перечисление, не решился выдать Исбана.

Все же ему хватило ума сообразить: если ты видел, что кто-то бодрствовал ночью, значит, и сам ты не спал.

— Сегодня к вечеру, — сказал варан. — Сегодня вечером я увижу, как вы швырнете дракона к моим ногам. Связанного. Или…

— Но они же не могут, — простонал Кинноркъ, пока выпускники, готовясь к ежедневной тренировке, доставали из оружейного склада арбалеты и аркебузы, короткие и длинные мечи, изогнутые саблишеннсанны. — Они ведь не могут убить всех только из-за того, что один из нас дракон— Ты что, забыл, чему учился? — Элион произнес это с интонациями варана. — Дракон должен превратиться в дым и золу. Все равно, какой ценой. Чего стоит человеческая жизнь, чего стоят тридцать пять человеческих жизней? Новые народятсяУдар. Без предупреждения Кинноркъ взмахнул шеннсанном. Элион успел отшатнуться, однако лезвие все же чиркнуло по легкому кожаному нагруднику, рассекло его. Неглубоко — но тренировочный доспех окрасился кровью.

Элион коснулся раны. Побледнел. И вдруг отскочил назад, схватил арбалет, одним движением заложил в него стрелу и вскинул к плечу приклад.

Кинноркъ уже пританцовывал в защитной стойке: ноги слегка согнуты, шеннсанн выставлен перед грудью, как щит.

— Что, арбалетный болт так отразишь? И не думай. Убери свой проклятый клинок и подойди сюда, идиот! — Элион внезапно засмеялся. — Иди-иди, дружокИсбан вздрогнул всем телом, будто снова оказавшись в ледяной воде Орхерона. Драконоборцы сражаются не с драконом — друг с другомБоевым оружием— Сейчас ты, дружок, попробуешь ее на вкус, мою кровь: смертоносностью она тысячекратно превосходит яд аспида. Давай, тяни сюда ручонку, слабакКогда Кинноркъ поднес ко рту окровавленный палец, вокруг стояла мертвая тишина.

— Не выплевыватьВ следующий миг Исбан едва не расхохотался: Кинноркъ, вполне живой, стоял, медленно открывая и закрывая рот, словно лягушка.

— И сколько времени потребуется, — голос Киннорка дрогнул, — чтобы яд начал действовать?

— Несколько минут, — Элион наслаждался своим триумфом, — или несколько дней. Ну вот, теперь вы знаете, что я не дракон. Удачных поисков, друзьяОн отбросил арбалет в угол и, весело насвистывая, зашагал в сторону барака.

— Я сверну ему шею, — прошипел Боркъ, — даже если он и не дракон.

Исбана сегодня совершенно не тянуло упражняться с оружием. Он потихоньку отошел в тень навеса, опустился на песок.

Надо было собраться с мыслями.

Никто из них не сумел раскрыть эту загадку. Весь день прошел в страхе друг перед другом, в тщетных попытках припомнить какие-то события — несомненно доказывающие, что… В таких же тщетных попытках устраивать друг другу уже совершенно дурацкие ловушки — причем, когда в них никто не попадался, это тоже трактовалось как признак «драконьей хитрости»…

Слишком много думали они о загадке. Смысл ее уже совершенно ускользал.

Тут главное было — не впустить в себя это безумие, этот страх.

Не отравить им свой собственный мозг. Сохранить мысли ясными и свободными.

«Мои мысли ясны и свободны. Моя душа летит над пустыней и видит все. Нет ни страха, ни желаний. Ничего, ничего, ничего — вот чего я жажду».

Это был старый способ драконоборцев — и он сработал. Как тогда в приюте, когда Исбан корчился в темном карцере, поддерживая свой дух одной только мыслью: стать драконоборцем! Лишь об этом он всегда и думал, даже когда старшие ребята били его, забирали еду… Стать драконоборцем, чтобы суметь все отразить. Вся мощь, вся магия содержались в этом слове. Как драконоборец, будешь ты любим, все будут тобой восхищаться и трепетать перед тобой. Ты идешь, переодетый в купца или ярмарочного зазывалу, проходишь по темным улицам —

никто не узнает тебя, никто не ведает, какую тайну ты носишь с собой.

Ты защищаешь неизвестных тебе людей, ты безжалостно разоблачаешь и караешь всякое отродье, а затем снова растворяешься в толпе.

47
{"b":"175570","o":1}