ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Учитель поневоле. Курс боевой магии
Неправильная любовь
Изобретение самих себя. Тайная жизнь мозга подростков
Крыс. Война миров
Боец
Ницше: принципы, идеи, судьба
Размышления мистика. Ответы на все вопросы
Волшебные миры Хаяо Миядзаки
Как попадать в ноты?
A
A

— Я почти ничего не помню.

— Я так и подумал, что ты, возможно, забудешь. Жаль. Мы здорово провели время.

— В этом я не сомневаюсь, — ответила Сара. — Я помню, как подумала, что умираю, а потом случилось то, что, как я помню, называется «спинальный оргазм». Ну, я тебе скажу, это было, как будто у меня появился дополнительный набор нервных окончаний. Что это было?

Дэниел протянул ей дымящийся окурок, и она погасила его, а он перевернулся на бок, заглядывая ей в лицо.

— Тебе в жизни довелось побеситься, правда?

— М-м, да, я полагаю.

— Ты когда-нибудь принимала амилнитрит?

— Да. Диджей, с которым я одно время встречалась, сидел на этой дряни. Мне от этих таблеток хотелось по стенкам бегать, и ис то чтобы это было приятно. Но в то время я еще и на амфетаминах сидела, и не думаю, что это было хорошее сочетание.

— Боже мой, Сара. — Дэниел нахмурился, сдвинув брови. — Как бы там ни было, ты испытала нехимический эквивалент вдыхания амилнитрита в момент оргазма. Я ограничил тебе доступ кислорода, и кора головного мозга уснула и перестала тормозить области мозга, стимулирующие ощущения.

— Ты душил меня, чтобы я сильнее кончила.

— В общем, да.

— О! — Сара коснулась чувствительной кожи на шее, бросив взгляд в зеркало, чтобы снова увидеть черные отпечатки его пальцев.

— «О!» и только? Ты должна быть просто потрясена. Обучение этой технике стоило мне немалых денег. Она считается совершенно особенной.

— А если бы я умерла?

Дэниел оскалился и проговорил гортанным голосом:

— Я бы перерезал себе горло и медленно истек кровью над твоим трупом.

Сара подняла его голову и легла рядом с ним. Он накрыл ее руками и ногами. Ей пришлось отбиваться от его языка, чтобы заговорить.

— Если бы я подумала, что ты шутишь, я бы ответила: «Вот извращенец». Но я знаю, что ты серьезно, и мне почти хочется, чтобы ты так и сделал. Я почти хочу, чтобы ты истек кровью над моим еще теплым телом. Я хочу, чтобы взломали дверь и увидели тебя на мне, и твое горло зияло бы, а мое было сдавлено, и мои волосы пропитались бы твоей засыхающей кровью. Когда они разделят нас, мои волосы будут выдернуты и застрянут в твоей ране, и часть меня останется внутри тебя навсегда. Наши клетки будут разлагаться вместе.

Дэниел покрыл ее лицо влажными поцелуями.

— Ты злая. Ты заставляешь меня хотеть самого ужасного. Посмотри, что я с тобой сделал!

— Что же ты со мной сделал? Я почти ничего не могу вспомнить после того, как ты перекрыл доступ кислорода. То есть, кое-что я помню, но все как в тумане.

Дэниел сел на кровати, потянулся за сигаретами и зажег две.

— Я накачал тебя виски и транквилизаторами, а потом насиловал тебя два дня.

— Тебе не нужно меня одурманивать или привязывать.

— Но это так здорово. Только твоя кожа слишком непрочная. Мне почти не приходится прилагать усилий, чтобы у тебя потекла кровь.

— У меня даже не было возможности сделать больно тебе. Мне обидно, что твоя кожа осталась нетронутой. — Сара держала горящую сигарету над его бедром. — Можно?

— Если просить разрешения, это неинтересно, Сара.

Она вдавила сигарету в его тело и задержала дыхание; в нескольких дюймах от ее руки затвердел его член. Кроме эрекции, Дэниел не отреагировал никак. Сара убрала сигарету, оставив кружок голой красной кожи и запах горелых волос. У него толстая кожа; ей придется действовать жестче. Надо было хотя бы досчитать до пяти. Нет, надо было прижимать, пока он не отдернул бы ногу, чтобы глаза его наполнились слезами, а голос задрожал.

— Тебя и правда возбуждает боль? — спросила она, наклонившись, чтобы поцеловать ожог.

— Меня возбуждает не моя боль, а твоя неуверенность. Мне нравится, когда ты боишься, но все равно идешь вперед, потому что настолько доверяешь мне. Я люблю видеть на твоем лице потрясенное выражение, которое появляется, когда ты пробуешь что-то в первый раз.

Сара помнила все ее первые разы с ним, целую жизнь назад. Ей стало грустно, что столько времени было потрачено даром, ведь она была предназначена для того, чтобы все время быть рядом с ним.

2

Следующие дни были полны исследований и открытий. Сливающиеся руки и ноги, произнесенные шепотом слова и тени. Сара словно понимала, для чего создано ее тело. Ее руки были созданы, чтобы удерживать вес ее над Дэниелом, пальцы — чтобы хватать, сдавливать, гладить и колотить. Ее горло существовало, чтобы кричать и выть.

Однажды ночью, а возможно, и утром, Дэниел сказал ей, что планировал это многие годы. Ее полное подчинение ему всегда было единственным желанием. Сейчас она, наконец, отдала ему свою девственность.

— Ее ты взял много лет назад, — напомнила ему Сара.

— Тогда ты была девственницей в современном смысле этого слова. Но ты была не настоящей девственницей в классическом смысле. На этот раз ты стала моей.

— В классическом смысле? Как жертвенная девственница?

Саре нравилось, как это прозвучало, и она опять предложила ему себя. Он взял ее медленно, потому что двигаться было трудно. Через несколько часов, не в силах приводить в движение отяжелевшее тело, Дэниел продолжал, как будто ничто не прерывало их.

— Слово «девственница» (virgin) происходит от греческих и латинских слов «мужчина» и «женщина». Это значит «андрогин», или человек целостный и самодостаточный. В древние времена этим словом обозначали женщину или богиню, например Диану, которые жили сами по себе. Женщину, которая отказывается принадлежать мужчине.

— Как я.

Дэниел перекатился на нее, придавив всем своим весом.

— Ты девственница, несмотря на всех твоих мужчин.

Сара попыталась улыбнуться, но это у нее получалось хуже, чем разговаривать. Болела челюсть.

— Ирония судьбы.

— Это в прошлом. Теперь ты моя. — Дэниел опять вошел в нее, но не двигался. Она плыла.

Они почти не спали. Когда запах и липкость семени, крови и пота становились невыносимы, они ковыляли под душ и слепо, слабо растирали друг друга куском мыла. Руки Сары едва поднимались, спина и шея болели. Дэниел жаловался, что у него болят кости, а колени совсем разболтались. Они валились, обнявшись, на кровать, на пол, на диван, на пол балкона, но никогда не могли надолго заснуть или отдохнуть — оба начинали чувствовать беспокойство. Оно переставало быть приятным, превращалось в болезненную нужду. Сара снова стала наркоманкой. Перестав ориентироваться в пространстве, то и дело отключаясь, она брала его снова и снова, просто чтобы чувствовать себя нормально.

— Черт. Дэниел, как насчет работы? — На дворе было светло, и она проснулась, чувствуя, что как будто находится не там, где должна быть.

— Что? — Его глаза были закрыты. Его рука покоилась на ее носу и левой щеке.

— Мне надо позвонить на работу. Мне нужно...

— Я уже позвонил. Сказал, что у тебя неприятности в семье, и ты вынуждена уехать, когда вернешься, сообщишь. Можешь не беспокоиться.

— А как насчет твоей работы?

— Я взял отпуск. Четыре недели.

Сара отодвинула его руку и попыталась сесть. Это оказалось ей не под силу. Она снова опустилась на матрас.

— Что ты?..

Дэниел чуть приоткрыл глаза. Они были скорее красные, чем зеленые.

— Отпуск по личным обстоятельствам. Я сказал им... Господи, я умираю от голода. Мы должны встать. Съесть что-нибудь.

— Что ты им сказал?

Губы Дэниела чуть шевельнулись. Сара поняла, что это улыбка.

— Сказал, что у меня личностный кризис, с которым я должен справиться. Полагаю, все думают, что я переутомился.

Сара перекатилась на бок, так что ее голова оказалась у него на груди.

— Если бы они сейчас тебя увидели, у них были бы все основания так думать. Ты выглядишь ужасно. Как будто целый год жил в картонной коробке, пил технический спирт и питался из мусорных баков.

— А ты похожа на шестинедельный труп наркоманки, которая умерла от сифилиса.

52
{"b":"175571","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Как стать королевой Академии?
Как избавиться от наследства
Манящая тень
Казнь без злого умысла
Ненастоящие
Золушка за тридцать
Sapiens. Краткая история человечества
Фантастические каникулы
Зверинец. Суд над драконом