ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Путь к финансовой свободе
Уборка в стиле дзен. Метод наведения порядка без усилий и стресса от буддийского монаха
Отражение. Зеркало войны
Первый человек. Жизнь Нила Армстронга
Вьюга теней
В рассветный час
Дневник чужих грехов
Фаэрверн навсегда
Книга женского счастья. Все, о чем мечтаю
A
A

— Я не могу возвращаться каждый день сразу после школы. Мой учитель английского занимается со мной после уроков.

— Почему?

— Я немного отстала по английскому. За последнее задание получила только «В».

Мать кивнула. «Ладно. Можешь заниматься с учителем, но приходи домой к половине седьмого».

— А сейчас можно я пойду спать?

— Еще минутку. Мы должны принять решение о твоем наказании. Что-нибудь соразмерное провинности. Как ты думаешь, что будет справедливо?

— А я подумала, что обсуждение границ и есть мое наказание.

— Как остроумно, — мать вздохнула. — Хорошо, тогда решать буду я. Ты на месяц лишаешься права на прогулки. Только в школу и домой. Один месяц. О'кей?

— Чудесно. Я все равно не хочу ходить никуда, кроме школы.

— Ну да, Сара, конечно же. Спокойной ночи.

Сара стала выбираться из комнаты, стараясь идти нормальной походкой и оставаться в тени. Если мать заметит, что она хромает или, еще хуже, какие у нее засосы на шее, ей придет конец. Добравшись до двери, она бросила украдкой взгляд на маму, чтобы убедиться, что та ничего не заметила. Ей не стоило беспокоиться: мама уже опять погрузилась в чтение.

6

Когда мистер Карр вошел в класс, Сара улыбнулась. Он не брился сегодня утром, и щетинки, которые она часто чувствовала на его лице к концу дня, теперь были хорошо видны. Она могла попросить разрешения выдернуть волосок зубами, а может быть, он позволил бы ей побрить себя.

Она улыбнулась не только из-за щетины; сегодня он вообще выглядел как-то странно. Обычно он зачесывал волосы наверх и укладывал их с помощью геля, но сегодня они были зачесаны гладко. Его нос покраснел, как будто он провел вчерашний день на пляже, а под глазами были круги. Он выглядел старым — так и казалось, что, стоит подойти к нему поближе, учуешь запах лекарства от кашля и нафталина. Ей не терпелось подразнить его тем, что он выглядит, как старая развалина. А он станет дразнить ее в ответ, потому что она ведь тоже кошмарно выглядит. Помятый вид их обоих был следствием того, что произошло вчера вечером в раздевалке для мальчиков, и от сознания этого ей стало жарко. Она чуть не лопалась от радости, просто глядя на то, как он изменился. «Только поглядите, что моя любовь с ним сделала, — думала она. — Моя любовь так сильна, что это видно».

Она заставила себя отвернуться и пристально смотреть в книгу, чтобы казалось, что она улыбается только что прочитанному. Вряд ли кто-то стал бы за ней наблюдать, кроме Джейми, который все равно бы понял, чему она улыбается. Она снова вскинула глаза и посмотрела прямо в глаза мистеру Карру. О! Как могут глаза быть такими зелеными? Она видела каждый дюйм его тела и чувствовала удивление и радость от того, на что были способны некоторые его части, но глаза она любила больше всего. Его глаза раздевали ее догола; под его взглядом она была обнажена куда больше, чем когда просто снимала одежду.

Он прокашлялся. «Прежде чем мы начнем, я должен сделать объявление».

О, и голос его она тоже любила. Может быть, даже больше, чем глаза. Так тяжело смотреть на него, когда нельзя к нему прикоснуться. Она стиснула коленки и уставилась на свой стол.

— Как вы все знаете, до конца этого полугодия нам осталось всего около трех недель. — Он подождал, пока стихнут радостные возгласы, и продолжил: — Это значит, что вам остается меня терпеть еще четырнадцать уроков.

Сара взглянула на него. Он смотрел на дальнюю стену, не улыбаясь.

— Когда вы вернетесь после каникул, у вас будет новый учитель, которому, без сомнения, занятия с вашим классом доставят столько же удовольствия, сколько и мне.

Сара пыталась усилием воли заставить его взглянуть на нее. Ей нужно было знать, что это значит. Ей необходимо было посмотреть ему в глаза.

— Вас что, уволили? — громко спросил Джерри Глинсон. Все засмеялись, кроме Сары, которая теперь была уверена, что именно это и произошло.

— Как ни странно, нет. — Он улыбнулся, но улыбка была притворной. — Я переезжаю в Брисбейн.

Он все не смотрел на нее. Брисбейн? Нет, это неправда. Она пыталась глубоко вдохнуть, но воздуха не хватало. Чья-то рука легонько сжала ее плечо.

— Ты в порядке? — прошептал Джейми. Она покачала головой.

— Почему вы вдруг решили переехать?

— Вовсе не вдруг, — мистер Карр адресовал свой ответ дальней стене. — В Брисбейне живут родственники моей жены. Мы уже некоторое время планировали этот переезд. Сегодня утром я подтвердил свое новое назначение на кафедре.

Желудок Сары сжался, горло наполнилось желчью. Зажав рот рукой, она оттолкнула стул и выбежала из комнаты. Она слышала, как Джейми позвал ее по имени, как мистер Карр начал: «Что слу...» Джейми ответил: «Ах ты, сраный извращенец». Она успела наклониться над мусорным ведром в коридоре и рассталась со своим завтраком. Когда приступ рвоты прекратился, она увидела, что рядом с ней стоит Джейми, а дверь класса закрыта.

— Сраный извращенец, — повторил Джейми.

— Иди ты, Джейми. — Сара вытерла рот и направилась обратно в класс.

В досужий час читали мы однажды

О Ланселоте сладостный рассказ;

Одни мы были, был беспечен каждый.

Над книгой взоры встретились не раз,

И мы бледнели с тайным содроганьем;

Но дальше повесть победила нас.

Чуть мы прочли о том, как он лобзаньем

Прильнул к улыбке дорогого рта,

Тот, с кем навек я скована терзаньем,

Поцеловал, дрожа, мои уста.

И книга стала нашим Галеотом!

Никто из нас не дочитал листа. *

Сара отдала листок.

— Это что за хрень?

— Данте Алигьери. Это из «Ада», Сара. Я знаю, ты еще не читала его, но когда-нибудь прочтешь. Ты прочтешь это после того, как я уеду, и вспомнишь обо мне. Понимаешь, Франческа и Паоло...

— Не буду я это читать. — Она вырвала бумажку из его руки, разорвала ее надвое, потом на четыре части. — Не могу поверить, что ты так поступишь.

— Сара, прошлая ночь была безумием. Ты ведь понимаешь, правда?

— Я подумала, что это... Я была счастлива.

Он выпрямился и провел ладонью по волосам.

— Попытайся понять... Я возвращаюсь домой в половине десятого; вся семья ждет меня с шести часов. У меня разорвана рубашка. На моей груди следы укусов. У меня, черт подери, вся спина расцарапана. Моя жена расплакалась, и я не мог ее успокоить. Потом... — Он трижды глубоко вздохнул. — Девочки еще не спали. Они тоже плакали... — Мистер Карр прижал лоб к доске. — Мне пришлось выбирать, Сара.

— А как же я? У меня есть выбор?

Он молчал слишком долго.

— Так что же, все кончено? — В ней поднималась паника. Ее ум судорожно искал что-нибудь — что угодно, — что заставило бы его передумать. — Все это... все, что ты, что мы делали, все, что ты говорил мне. Я не верю, что ты врал. Я знаю, ты говорил честно. Наши души соединились! Я это знаю наверняка. Я чувствую это каждый раз, когда мы, о боже, я даже не знаю, как это назвать. Но в этом мы одно. Ты знаешь, что это правда.

________________________

*Перевод М. Лозинского

Мистер Карр опустился на колени у ее ног. Он зарылся лицом в ее колени. Ей хотелось причинить ему боль, двинуть его коленом в челюсть, ударить кулаком в лицо, заехать ногой по поганым яйцам. Нет, ей только хотелось захотеть этого. Ей так хотелось бы его возненавидеть.

— Что мне сделать, чтобы ты остался?

Его слова были заглушены юбкой, но все же слышались достаточно ясно:

— Ничего. Прости меня.

Она не могла поверить ему. Он расстроен сценой со своей дурацкой семьей. Он успокоится, если она поможет ему. Она стала гладить его грязные волосы, жалея, что не может вымыть их.

— Так сколько нам осталось?

7
{"b":"175571","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Вот это сноб!
Талорис
Зург : Я – выживу. Становление. Империя
Поговорим по-норвежски. Повседневная жизнь. Базовый уровень. Учебное пособие по развитию речи
Красношейка
Пятьдесят оттенков свободы
Не буди короля мертвых
Всё растяжимо. Гибкое и здоровое тело всего за 5 минут в день
Крушение небес