ЛитМир - Электронная Библиотека

— Не могу понять, то ли ты прожженный циник, то ли безнадежный романтик.

— И то, и другое. Эти понятия не исключают друг друга.

Сэмуэль повернул налево.

— Я не верю, что люди встречаются лишь по случайности, — заявила Тьюсди. — Иногда людям суждено встретиться. И они не смогут избежать этого, куда бы ни поворачивали.

— В таком случае, мне придется поверить, что судьба решила не посылать мне никого.

— Или судьба послала ее, но ты ее не узнал…

— Возможно. Я не очень наблюдателен. Иногда я пропускаю выезд с шоссе и еду несколько миль, прежде чем спохватиться.

— Вероятно, болезнь Альцгеймера.

— Спасибо.

— Пожалуйста.

Он остановился на светофоре. Дорогу перед ними переходили две женщины, и одна из них потянула другую за свитер, указывая на Сэмуэля и Тьюсди. Сэмуэль расслышал лишь визгливые интонации ее голоса, но не сами слова. Очередные любители талисманов. Зажегся зеленый, и Сэмуэль рванулся с места. Прочь. Он хотел немедленно выбраться из этого города.

Тьюсди вздохнула.

— Что? — спросил Сэмуэль.

— Ничего.

— Нет, правда.

— Ну, ладно. Ты не хочешь признать, что я тебе нравлюсь, тебя это злит, — сказала Тьюсди.

— Что? — Сэмуэль поглядел на спутницу. Она продолжала смотреть вперед.

— Ты меня слышал.

— Я не имею ничего против тебя. Ты мне нравишься.

— Я знаю. Твоя злоба направлена не на меня, а на всех остальных, на тех, кто хочет, чтобы мы были вместе, потому что они думают, что это наша судьба. Ты скорее умрешь, чем признаешь их правоту.

Он посмотрел на нее, затем на дорогу. Он не знал, что на это сказать. В ее словах была доля истины — он отказывался принимать даже малейшую вероятность того, что симпатизирует Тьюсди, потому что все хотели, чтобы он чувствовал именно это.

Ее нога все еще упиралась в приборную панель. Шнурки, завязанные абсурдным узлом, похожим на цветок лотоса.

— Тьюсди, я просто не испытываю к тебе никаких чувств.

Она пожала плечами.

— Ладно. По крайней мере, это честный ответ. Если ты действительно открыл себя для чувств, но при этом ничего не ощутил, что уж тут поделаешь.

Они остановились на еще одном светофоре. Тьюсди вздохнула и выглянула из окна.

Он не сделал этого. Он не допускал даже малейшей вероятности того, что розовый кед, пачкающий панель, надет на ногу женщины, которую он может любить.

Он позволил этой стене слегка опуститься, убрал барьер, оберегавший его от неприятностей, от увлечения замужними женщинами, женщинами, которые были слишком молоды для него, женщинами, которых пытались ему сосватать. И не ощутил того чувства неправильности, которое испытываешь, стремясь почувствовать что-то к женщине, которая на самом деле тебе безразлична. На самом деле, подумать так о Тьюсди было даже немножко приятно.

Сэмуэль позволил себе пойти дальше. Он представил, как они с Тьюсди сидят у него на кухне и пьют чай воскресным утром, а она читает газету, закинув ноги на стол. Или как они вдвоем ложатся в постель в пятницу вечером, а волосы Тьюсди щекочут его лицо.

— Может быть, ты права, — сказал он.

— Конечно, я права, черт возьми, — сказала Тьюсди, наблюдая за проносящимися мимо дубами. Она повернулась к нему. — Но ты прешь в лоб и принимаешь решения, базируясь на своей…

Сэмуэль наклонился и поцеловал ее. Его этот поступок, похоже, удивил больше, чем Тьюсди, потому что она тут же откликнулась на его поцелуй. Ее дыхание пахло кофе.

И вдруг все стало очевидно. Эта женщина…

Тьюсди отпрянула, широко раскрыв глаза.

— Берегись!

Сэмуэль ударил по тормозам и выкрутил руль вправо, уводя машину в сторону от самого старого из велосипедистов, плетущегося в хвосте группы. Взвизгнули шины. Его бросило вперед, а затем назад, когда перед ним возникла подушка безопасности и раздался оглушительный грохот.

- Из носа Тьюсди тянулась трубка. Щеки ее настолько распухли, что казалось, будто у нее под кожей скрыты мячи для гольфа. Она моргнула и открыла глаза.

— Привет, — сказал он. — Как дела?

— Идиот, — мягко ответила она.

— Прости.

— Ничего. Я все равно не пользовалась желчным пузырем.

Сэмуэль вздрогнул от упоминания о хирургии.

— Вот тебе и все наши защитные способности. Не очень-то они нам помогли.

— Ну, если направить машину прямо в дерево, они не работают.

— О чем я думал? Я полностью отвел взгляд от дороги, как будто машина сама будет собой управлять.

Тьюсди улыбнулась.

— Ты поверил. Ты убеждаешь себя в обратном, но ты поверил. Глубоко внутри ты поверил, что с нами ничего не случится. Поверил чуть сильнее, чем следовало.

— Может, ты и права, не знаю. Если я во что-то и верю, то только в числа. Я не верю в то, что это чудо.

— Никто и не просит тебя верить в чудо.

Сэмуэль убрал прядь волос с лица Тьюсди.

— Куда ушел папа? — произнес он.

Тьюсди рассмеялась и вопросительно посмотрела на него.

— Это были мои первые слова. Их записали.

Тьюсди дотронулась до цепочки на шее Сэмуэля.

— Что это? — она ухватила свисающий с цепочки зуб.

По ее щеке скатилась слеза.

— Талисман на удачу, — ответил Сэмуэль. — Чтобы со мной ничего не случилось.

Перевел с английского Алексей КОЛОСОв © Will McIntosh. Unlikely. 2008. Печатается с разрешения автора.

Рассказ впервые опубликован в журнале «Asimov’s SF» в 2008 году.

СЕРГЕЙ СИНЯКИН. ТАЙНАЯ ВОЙНА В ЛУКОМОРСКЕ

Журнал «Если» 2008 № 06 - _5.jpg

Часть I. ПРИНЕСИ ТО, НЕ ЗНАЮ ЧТО

Глава первая

Раскатилось революционное времечко по седым ковыльным да полынно-горьковатым украинским степям!

В это знойное лето одна тысяча девятьсот девятнадцатого года трудно было даже представить, кого с утра встретишь на дорогах близ провинциального приморского городка Лукоморска.

Вот и сегодня сразу с трех сторон в Лукоморск втягивались три извилистых длинных людских потока, позвякивающих смертоносным металлом.

С севера в город входили деникинцы. Вроде и песня звучала задорная, строевая — прямо предназначенная для долгого и утомительного броска, а вот не было радости в солдатском шаге. Усталость чувствовалась во всем — даже в унылом позвякивании котелков на солдатских поясах, и столь же уныло вздымалась под солдатскими ботинками серая пыль проселочной дороги. Впереди мерно вышагивали уже не совсем молодые, но по-прежнему безусые прапорщики, подрастерявшие в долгих странствиях по дорогам войны прежний задор и уверенность в правоте своего дела. Устало воинство драться и за царя, и за веру, и за отечество с Учредительным Собранием, будь оно неладно.

С востока — там, где горбились соломенными крышами дома бедноты — в город входили красные. Впереди, разумеется, командир на лихом коне, красное знамя, полученное от Реввоенсовета за Екатеринодар, развевается, запевала изо всех сил старается, только не особо веселы и красные — помотала их революция, даже братки с Черноморского флота в своих тельняшках, перепоясанных крест-накрест пулеметными лентами, разбойничьим переливистым свистом запевалу не разбавляли, все в думах были.

А вот на западной окраине все казалось куда веселее — оттуда в Лукоморск рвалась нахальная и отчаянная банда батьки Кумка.

И лошадки были справные, так под седлами и играли, и таратайки с пулеметами резво рвались вперед и задорно пугали и белых, и красных воинственными смачными лозунгами, да и граммофон, с которого гремела ария о правящем бал сатане, некоей лихости банде зеленых придавал. Да и народ в банде выглядел совсем иначе — сыто и весело он смотрелся, сразу ясно было, что в революционных да контрреволюционных боях зеленые не участвовали, а в город заглянули с одной-единственной и совершенно очевидной целью.

20
{"b":"175572","o":1}